— Твои слова странные, — ответила она, перебирая четки. — Но я чувствую твою тревогу. Ты боишься, что Змей не снаружи.
— А где?
— Внутри. Пустота снаружи рождает пустоту внутри. И эта пустота хочет есть.
Она была права.
Голод подкрадывался незаметно. Сухари кончались. Те, что остались, превратились в труху, в которой копошились белые черви. Матросы называли их «мясом» и ели вместе с хлебом, зажмурившись.
Крысы, которые раньше были бедствием, стали валютой.
— Полдуката за жирную крысу! — кричал юнга, поймавший грызуна в трюме. — Кто даст больше?
— Даю дукат! — отзывался боцман, чьи десны уже начали кровоточить.
Алексей смотрел на это с мостика. Он знал, что это только начало.
«Индекс страха растет», — думал он. — «Скоро начнется паника на бирже. И тогда цена жизни упадет до нуля».
Он проверил свои запасы. В его личном рундуке лежала аптечка. Лауданум. Ртуть. И несколько банок варенья из айвы — источник витамина С, который он берег для самого черного дня.
Этот день приближался.
Вечером он вышел на палубу. Звезды отражались в спокойной воде, создавая иллюзию полета в космосе.
«Узкое горлышко пройдено», — сказал он сам себе. — «Мы вышли на оперативный простор. Но теперь нас ждет марафон. И на финише не будет оркестра».
Он посмотрел на Южный Крест, склонившийся к горизонту.
— Веди нас, — прошептал он. — Или убей. Только не молчи.
Тихий океан молчал. Он умел хранить свои тайны. И свои жертвы.
Глава 12: Океан спокойствия и смерти
Первые дни в Тихом океане обрушились на экипаж, как внезапная оттепель на узников ледяного плена. После месяцев, проведенных в сером аду Магелланова пролива, где небо давило свинцовой плитой, а ветер резал кожу, как бритва, этот новый мир казался галлюцинацией умирающего мозга.
Небо здесь было невозможно синим, глубоким и чистым, словно вымытым слезами ангелов. Вода — лазурной, прозрачной до головокружения. Солнце, которое в Патагонии было лишь бледным призраком, здесь сияло яростно и торжествующе, заливая палубы потоками жидкого золота.
Ветер, ровный и теплый пассат, дул строго в корму, надувая паруса пузатыми белыми облаками. Корабли шли ходко, разрезая волны с мягким шелестом, похожим на звук разрываемого дорогого шелка.
— Мы в раю! — кричал Хуан Себастьян Элькано, стоя у штурвала «Тринидада» в одной расстегнутой рубахе. Его лицо, обветренное и грубое, светилось детским восторгом. — Клянусь святым Иаковом, мы нашли Эдем! Еще неделя, максимум две — и мы увидим Острова Пряностей! Мы богаты, парни!
Матросы, сбросив просоленные, вонючие лохмотья, подставляли бледные, покрытые язвами тела целебному теплу. Они пели, смеялись, чинили снасти с невиданным энтузиазмом. Страх отступил. Казалось, сам Бог взял их под свое крыло.
Алексей стоял на юте, опираясь на свою черную трость, и чувствовал себя чужим на этом празднике жизни. Он не разделял всеобщего ликования.
Он смотрел на горизонт. Линия, разделяющая небо и воду, была идеально ровной. Пугающе ровной. Ни облачка. Ни птицы. Ни намека на землю.
Интерфейс «Торговца Миров», невидимый для остальных, висел перед его глазами полупрозрачной пеленой, разрушая иллюзию рая сухими фактами:
[Локация]: Тихий океан (Центральная котловина).
[Квест]: «99 дней».
[Цель]: Выжить.
[Таймер]: 98 дней 14 часов.
[Расстояние до ближайшей земли]: 14 000 км.
[Прогноз]: Штилевая зона.
— Неделя, говоришь? — тихо пробормотал он, глядя в спину Элькано. — Оптимизм — это хорошо, Хуан. Это топливо для дураков. Но на рынке оптимистов режут первыми.
Он знал правду. Тихий океан был ловушкой. Гигантской, красивой, сияющей ловушкой. Его размеры не укладывались в голове человека XVI века. Он занимал треть планеты. Это была водная пустыня, способная поглотить все материки мира, и еще останется место. И они только что шагнули в ее центр.
Две недели спустя рай начал показывать свои зубы. И зубы эти были гнилыми.
Ветер, который так бодро гнал их на запад, начал слабеть. Сначала он стал ленивым, едва надувая паруса. Потом он начал умирать. Скорость флотилии упала до жалких двух узлов, а временами корабли просто дрейфовали, вращаясь в медленном вальсе на зеркальной поверхности.
Океан превратился в масло. Тягучее, тяжелое, синее масло, которое простиралось во все стороны до бесконечности. Солнце, которое поначалу ласкало, теперь начало убивать. Оно висело в зените, раскаляя палубу так, что смола в пазах кипела, источая едкий, дурманящий запах. Доски рассыхались со скрипом, похожим на стоны.
Но главным врагом стала не жара. И даже не штиль.
Главным врагом стала вода.
Бочки, сделанные в Севилье из сырого дуба в спешке и коррупционной экономии, не выдержали тропиков. Вода в них начала «цвести».
— Сеньор адмирал! — интендант Мартинес, тот самый вор, которого Алексей «реструктуризировал» в Рио, взбежал на мостик. Его лицо было перекошено от ужаса и отвращения. — Беда! Вода испортилась! Вся!
— Что значит «вся»? — Алексей обернулся, чувствуя, как холодный ком встает в горле.
— Она... она живая, сеньор.
Алексей спустился в трюм.
Запах ударил в нос еще на трапе. Густой, тошнотворный запах болота, гнили и тухлых яиц. Так пахнет смерть в стоячей воде.
Он подошел к ряду бочек. Мартинес сбил обруч и снял крышку с одной из них.
Алексей заглянул внутрь.
Вода была густо-зеленой, покрытой пленкой радужной слизи. В этой жиже плавали какие-то белесые нити, похожие на водоросли, и копошились мелкие личинки.
— Попробуйте, — жестко сказал Алексей.
Интендант побледнел, но зачерпнул кружкой. Его руки тряслись. Он сделал маленький глоток и тут же согнулся пополам, извергая содержимое желудка на доски трюма.
— Яд! — прохрипел он, вытирая рот рукавом. — Это яд, сеньор! Мы умрем от жажды посреди океана! Бог проклял нас за то, что мы пошли против ветра!
Алексей поднялся на палубу. Новость уже разлетелась по кораблю. Матросы сбились в кучу на баке, шепчась и бросая испуганные взгляды на горизонт.
— Воды нет! — шелестел шепот, перерастая в гул. — Мы высохнем, как мумии!
— Отставить панику! — голос Алексея был спокойным, но в нем звенела сталь. Он знал: сейчас нельзя дать страху превратиться в безумие. — Вода есть. Посмотрите вокруг. Целый океан воды.
— Она соленая! — крикнул кто-то. — От нее сходят с ума!
— Мы уберем соль, — ответил