[Награда]:
— Титул Аделантадо (пожизненный губернатор) всех открытых земель.
— Орден Золотого Руна (Высшая награда Империи).
— Доля в прибыли 20% (Вечный опцион).
— Репутация «Визионер»: Абсолютный авторитет в вопросах экономики и стратегии.
[Побочный эффект]: Хуан де Фонсека (Статус: Политический труп).
Церемония была короткой. Карл снял с себя золотую цепь и надел ее на шею Алексея.
— Встаньте, дон Фернандо де Магеллан, кавалер Золотого Руна, адмирал океанов и мой друг. Вы правы. Прошлое не имеет значения. Важно лишь будущее.
Когда Алексей вышел из тронного зала, дождь кончился. В разрывах туч сияли звезды — те самые звезды, по которым он вел корабли через Тихий океан.
Элькано и Пигафетта ждали его в коридоре.
— Ну? — спросил баск, сжимая шляпу в руках. — Нас повесят?
Алексей усмехнулся.
— Нет, Хуан. Нас повысили. Мы получили бюджет. Мы получили флот. Мы получили право писать законы.
Он подошел к окну и посмотрел на ночной Вальядолид. Он видел не грязный город. Он видел штаб-квартиру.
— Завтра начнем работу, — сказал он, и голос его снова стал деловым и сухим. — Пигафетта, мне нужен полный аудит верфей Севильи. Элькано, составляй список капитанов. Никаких дворян. Мне нужны профессионалы. Баски, греки, генуэзцы — плевать. Главное, чтобы они умели считать широту и деньги.
— А вы, генерал? — спросил итальянец. — Что будете делать вы?
Алексей погладил холодный металл ордена на груди.
— А я займусь слияниями и поглощениями. У нас есть конкурент на востоке. Португалия. Пришло время объяснить им, что такое агрессивный маркетинг.
Он пошел по коридору, стуча тростью. Он больше не чувствовал боли в ноге. Он чувствовал только тяжесть ответственности и холодный драйв игры, которая вышла на новый, глобальный уровень.
В конце коридора, в тени колонны, стояла Инти. Она не заходила в зал, её не пустили бы стражники. Она была одета в европейское платье, неудобное и жесткое, но в глазах ее все еще отражался свет костров Мактана.
— Ты продал их, — сказала она тихо, когда он поравнялся с ней. — Ты продал короля, ты продал бога, ты продал даже свою победу. Ты превратил всё в цифры.
— Я сохранил актив, — ответил Алексей. — Я создал структуру, которая простоит века. Это лучше, чем легенды, Инти. Легенды забывают. Корпорации правят миром.
— И ты счастлив?
Алексей остановился. Он вспомнил офис в Москве-Сити. Вспомнил одиночество. Вспомнил гвоздику на языке.
— Я эффективен, — сказал он. — А счастье... счастье не входит в KPI.
Он взял ее под руку и повел к выходу из дворца. Туда, где начинался новый мир — мир, построенный по его чертежам. Мир, в котором солнце никогда не заходит, потому что работа никогда не прекращается.
Эпилог. Новый Мировой Порядок
Севилья больше не пахла гнилью и нечистотами. За десять лет этот город изменился так, как некоторые города не меняются за столетия. Теперь, если закрыть глаза и вдохнуть ветер, дующий с Гвадалквивира, можно было почувствовать запах смолы, свежеспиленного кедра, дорогих пряностей и — самое главное — запах порядка. Это был аромат идеально отлаженного механизма, работающего на полных оборотах.
Алексей Волков, ныне дон Фернандо де Магеллан, герцог Молуккский, гранд Испании и бессменный председатель Совета Директоров «Компании Индий», шел по мраморным плитам Двора Контрактации. Трость из черного дерева, некогда необходимая опора, теперь стала скорее символом статуса, чем медицинской необходимостью. Лучшие хирурги Европы и знания анатомии XXI века позволили ему сохранить ногу, а регулярные поставки хинина и свежих цитрусовых сделали то, чего не могли молитвы, — вернули здоровье. В свои сорок пять (или сорок восемь по документам этого мира) он выглядел лучше, чем в тридцать, когда впервые ступил на борт «Тринидада».
Вокруг него кипела жизнь. Но это был не базарный хаос старой Севильи. Это была Биржа.
В центре огромного зала, под сводчатым потолком, висела гигантская грифельная доска. Мальчишки-писцы, одетые в одинаковые зеленые ливреи, бегали по лесам, обновляя цифры мелом.
«Перуанское серебро — фьючерс сентябрь 1533 — 450 мараведи за марку».
«Гвоздика (Молукки) — спот — стабильно».
«Акции Верфей Кадиса — рост 12 пунктов».
Алексей остановился, наблюдая за котировками. Люди в зале — купцы, агенты Фуггеров и Вельзеров, представители генуэзских банков — не кричали и не дрались. Они обменивались бумагами. Векселя. Облигации. Акции. Алексей научил их этому. Он дал им бумажные деньги, обеспеченные активами компании, и мир вздохнул с облегчением, перестав таскать сундуки с тяжелым металлом.
— Ваша Светлость, — рядом материализовался секретарь, молодой человек с цепким взглядом, выпускник недавно открытой «Школы Управления» (еще одно детище Алексея). — Курьер из Рима. Кардиналы утвердили повестку.
— Тридентский собор? — не оборачиваясь, спросил Алексей.
— Да, сеньор. Папа Климент, учитывая... кхм... убедительные аргументы вашего представителя, согласился смягчить риторику касательно «прав естественных народов». Булла Sublimis Deus будет издана раньше срока и в более жесткой формулировке. Индейцы признаются людьми, наделенными душой и правами собственности.
Алексей кивнул. Это стоило ему пяти процентов годовой выручки Компании, переведенной на счета Ватикана через подставные фонды во Флоренции. Но ROI — возврат инвестиций — был колоссальным.
— И что насчет Лютера?
— Немецкие князья успокоились. С тех пор как мы открыли им доступ к торгам акциями «Нового Света» в обмен на лояльность Императору, теологические споры стали... менее радикальными. Дивиденды примиряют лучше проповедей.
Алексей усмехнулся. Реформация захлебнулась не в крови религиозных войн, а в потоке золота. Он превратил религиозный конфликт в корпоративный спор хозяйствующих субъектов и погасил его слиянием активов. Европа все еще бурлила, но Тридцатилетней войны, превратившей Германию в руины в той, другой истории, здесь не будет. Просто потому, что война — это слишком дорогой и неэффективный бизнес-процесс.
Он вышел на балкон, выходящий на реку. Отсюда открывался вид, который стоил всех страданий Тихого океана.
Верфи.
Они тянулись на мили. Это были не кустарные мастерские, а заводы. Там, на стапелях, рождались не неуклюжие каравеллы с высокими надстройками, которые парусили и опрокидывались. Там строили клиперы. Узкие, хищные корпуса, скошенные мачты, сложная система парусов. Алексей нарисовал их по памяти, вспоминая модели из музеев и картинки «Катти Сарк».
Эти корабли доходили до Мексики за три недели. До Филиппин — за два с половиной месяца. Логистическое плечо сократилось втрое. Оборот капитала ускорился. Мир стал маленьким, компактным и понятным.
— Сеньор, вас ожидает дон