Всё это, как мы знаем, закончилось мятежом Черниговского полка и трагическим провалом.
Большинство офицеров и все нижние чины, причастные к восстанию в Черниговском полку, были судимы военным судом 1-й армии в Могилёве. Их судьбы столь же ярки и драматичны, как и прочих участников тех событий. Но мы ограничимся историями декабристов, осуждённых Верховным уголовным судом. Поэтому истории Сухинова, Мозолевского, Башмакова, Соловьёва, Грохольского и других черниговцев останутся за рамками этой книги.
Дело № 93
Матвей Муравьёв-Апостол до самой смерти брата Сергея находился в его тени. Помните, в письме их матери, Анны Семёновны: «Матвей не имеет способностей своего брата». Многие считали его младшим, хотя он был старше Сергея на два с половиной года. Казнь брата, как огненная вспышка, бросила отсвет на всю оставшуюся жизнь Матвея, и в этом отражённом свете он постепенно сделается одним из центральных персонажей декабристской ссылки, хранителем памяти, патриархом и почти что символом исторического явления, называемого «декабристы». Этому способствовало долголетие, которое ему было даровано, как будто в восполнение короткой жизни братьев. Матвей прожил на свете полных 92 года – почти вдвое больше, чем Сергей и Ипполит, вместе взятые.
При всём том особенно яркими чертами его личность не наделена. И биография вполне обычна для старшего поколения декабристов.
Матвей Иванович Муравьёв-Апостол
Православный.
Родился в апреле (точная дата спорна) 1793 года в Петербурге.
Воспитывался вместе с братом Сергеем (см. дело № 3) в частном парижском пансионе, в 1810 году поступил в Институт Корпуса инженеров путей сообщения. В 1811 году, не окончив курса, зачислен подпрапорщиком в лейб-гвардии Семёновский полк. В кампании 1812 года участвовал в Бородинском и других сражениях; отмечен знаком отличия ордена Святого Георгия (не будучи ещё офицером, не мог стать кавалером ордена). В декабре 1812 года произведён в прапорщики. В Заграничном походе в сражении под Кульмом ранен пулей в ногу навылет, награждён орденом Святой Анны 4-й степени; дошёл до Парижа. В 1816 году подпоручик, в 1817-м поручик. В 1818 году назначен адъютантом к генерал-губернатору Малороссии князю Николаю Репнину-Волконскому (брату Сергея Волконского). В 1819 году произведён в штабс-капитаны. В 1821 году, до «семёновской истории», переведён в лейб-гвардии Егерский полк с оставлением в прежней должности; после же оной истории, в начале 1822 года, направлен в Полтавский пехотный полк в чине майора. В январе 1823 года вышел в отставку с производством в подполковники. Жил в родительском имении Хомутец Миргородского уезда Полтавской губернии, часто бывал в Петербурге.
Масон ложи «Соединенных друзей» и «Трёх добродетелей».
Член Союза спасения, Союза благоденствия и Южного общества.
Арестован подполковником Гебелем в Трилесах 29 декабря 1825 года, освобождён офицерами Черниговского полка. Арестован вторично 3 января 1826 года. Доставлен в Петербург 15 января, допрошен, заключён в Петропавловской крепости.
Осуждён по I разряду, приговорён к 20 годам каторги; более года содержался в Роченсальмской крепости, затем по высочайшему повелению обращён на поселение в Сибирь.
Приметы: рост два аршина четыре с половиною вершка[234], лицо белое, чистое, круглое, глаза светло-карие, нос большой, остр, волосы на голове и бровях темно-русые, на правой щеке небольшие бородавки, на правой же ноге от большого пальца второй и третий вместе сросши, на правой ляжке рана от навылет прошедшей пули и имеет шрам.
После амнистии 1856 года восстановлен в прежних правах. Умер 21 февраля 1886 года в Москве.
Вместе с братом Сергеем Матвей был одним из основателей Союза спасения, затем членом Союза благоденствия. В Южном обществе также участвовал вместе с братом и, главным образом, выполнял его поручения. По выходе в отставку осуществлял связь между Васильковской управой Южного общества и Северным обществом, участвовал в попытках объединения, а после и в создании петербургского отделения Южного общества. В Василькове хоть и не находился постоянно, но был необходимым человеком. Однако с Бестужевым-Рюминым был в контрах: оба старались занять исключительное положение рядом с вождём – Сергеем Муравьёвым-Апостолом; при этом Мишель был соратник-соперник и, можно сказать, соавтор заговора, тогда как Матвей скорее слуга и отчасти нянька. В планах южан Матвею отводилась, по-видимому, роль координатора: с началом военного мятежа на юге он должен был добиться аналогичных действий в столице, а при необходимости возглавить их. В мае 1825 года вёл в Киеве переговоры с новоназначенным дежурным штаб-офицером штаба 4-го корпуса князем Трубецким о распространении заговора в войсках корпуса.
Но планам не суждено было осуществиться. В те дни, когда последовавшие за смертью Александра I события развивались с неумолимой быстротой лавины, Матвей находился в родительской деревне. 24 декабря он приехал к брату в Васильков.
Из показаний Матвея Муравьёва-Апостола на следствии:
«24 декабря брат получил позволение ехать в Житомир – после обеда мы отправились. 25 декабря поутру мы были в Житомире… Генерал Рот[235] пригласил брата обедать к себе, и за столом брат в первый раз услышал о происшествии, случившемся в С. Петербурге. 26-го мы отправились рано по утру в Троянов к Александру Муравьёву…[236] 27-го числа декабря мы приехали в Любар к Артамону Муравьёву… когда Бестужев-Рюмин является и говорит нам, что в ночь 25-го на 26-е число подполковник Гебель с жандармским офицером приходил на квартиру брата, что они забрали все книги и бумаги и тот же час поехали в Житомир. Брат решился сей час ехать, послал за лошадьми, и мы все трое, Бестужев-Рюмин, брат и я, отправились в Бердичев. В Бердичеве мы наняли лошадей до местечка Павловичи и деревню Трилесов, где стояла 5-я рота Черниговского полка».
То, что произошло дальше, известно под названием «восстание в Черниговском полку». Или «мятеж» – кому как больше нравится.
Доставлен в Петропавловскую крепость. В камере помышлял