Из «Алфавита» секретаря Следственного комитета Боровкова:
«В показаниях своих он был весьма чистосердечен… мучимый угрызениями совести, впал в отчаяние и хотел уморить себя голодом, но успокоился…»
Осенью 1827 года вместе с Александром Бестужевым отправлен в Вилюйск Якутской области; на деньги, полученные от отца, купил там юрту, в которой жил[237]. В 1829 году по прошению сестры, Екатерины Бибиковой, переведён в Бухтарминскую крепость Омской области.
В 1832 году женился на Марии Константиновне, дочери священника; их единственный сын умер во младенчестве.
В 1836 году переведён в Ялуторовск, где жил до амнистии 1856 года. Преподавал французский язык в местной школе, организованной собратьями-декабристами и протоиереем Стефаном Знаменским. Мария Константиновна там же обучала девочек рукоделию. Муравьёвы-Апостолы взяли на воспитание и впоследствии удочерили двух девочек, Гутеньку и Аннушку: Августу Созонович, дочь ссыльного офицера, и Анну Бородинскую, впоследствии получившую фамилию по имени приёмного отца – Матвеева.
Из воспоминаний Александра Семёнова, чиновника в Ялуторовске:
«Замкнутее всех жил М. И. Муравьёв-Апостол. Его редко можно было видеть на улицах города. Жил он с женой в собственном, хорошо обставленном доме. При доме был небольшой садик, в котором часто Матвей Иванович сиживал с женой и пил чай».
После амнистии поселился сначала под Москвой, в деревне Зыковой, затем, в 1857 году, переехал в Тверь. С 1860 года, после разрешения жить в столицах, обосновался в Москве. А в 1883 году в связи с коронацией Александра III ему было возвращено право носить военную медаль 1812 года и кресты – Кульмский и солдатский Георгиевский.
Его рассказы о прошлом записаны Августой Созонович и декабристом Александром Беляевым. Как во всяких воспоминаниях о событиях полувековой давности, в них трудно отделить истину от искажений.
Дело № 94
Артамон Захарович Муравьёв
Православный.
Родился 3 октября 1793 года. Двоюродный брат декабристов Сергея, Матвея и Ипполита Муравьёвых-Апостолов.
Отец – Захар Матвеевич Муравьёв, брат Ивана Матвеевича Муравьёва-Апостола, дослужится до чина действительного статского советника, правда уже после осуждения сына. Мать – Елизавета Карловна, урождённая Поссе, в первом браке Энгельгардт, родственница фельдмаршала М. Б. Барклая-де-Толли, умерла в 1815 году. Брат Александр, в 1825 году полковник, командир Александрийского гусарского полка, впоследствии генерал-лейтенант. Сестра Екатерина, замужем за министром финансов Егором Францевичем Канкриным.
Образование получил дома, затем в Московском университете и в Московском учебном заведении для колонновожатых, выпущен в январе 1812 года прапорщиком свиты по квартирмейстерской части и откомандирован в действующую армию на Дунай, где завершалась война с Турцией. В ходе кампании 1812 года в составе Дунайской армии Чичагова преследовал отступающие наполеоновские войска. Участвовал в походе 1813–1814 годов; за сражение при Бауцене награждён орденом Святой Анны 4-й степени; за Кульмское сражение орденом Святого Владимира 4-й степени с бантом; имел и прусские награды. В феврале 1813 года произведён в подпоручики, в октябре в поручики, в марте 1814 года в штабс-капитаны. В том же году переведён в Кавалергардский полк. В составе оккупационного корпуса графа М. С. Воронцова оставался во Франции до 1818 года. В 1820 году произведён в полковники. В декабре 1824 года назначен командиром Ахтырского гусарского полка, расквартированного в Любаре.
В 1818 году произведён в ротмистры. В том же году женился на Вере Алексеевне Горяиновой; в браке родились трое сыновей.
Член Союза спасения, Союза благоденствия и Южного общества.
Арестован в Бердичеве 31 декабря 1825 года, доставлен в Петербург, заключён в Петропавловскую крепость.
Осуждён по I разряду, приговорён в каторжные работы вечно, срок сокращён до 13 лет.
Приметы: рост два аршина восемь вершков и три четверти[238], лицом бел, полнолиц, глаза карие, нос средний, острый, волосы на голове чёрные с сединами, на бороде темно-русые, бороду и усы бреет, корпусом дороден, имеет небольшую рану на левой ноге ниже берца, на правой руке проколото порохом Vera, что означает имя жены его. (Подтверждение популярности татуировок, о чём мы говорили выше.)
Отправлен закованным в кандалы в Сибирь в составе первой партии. Отбывал каторгу в Александровском заводе, Благодатском руднике, Читинском остроге и Петровском заводе. С 1839 года жил на поселении.
Умер 4 ноября 1846 года.
Артамон Муравьёв – добродушный, весёлый гуляка, храбрец и толстяк. Хоть в кавалергардском мундире, а настоящий гусар.
Аркадий Кочубей, сослуживец Артамона по оккупационному корпусу:
«Муравьёв… был ужаснейший фанфарон и легкомысленный человек; везде занимал деньги, где было только возможно, и никогда не имел привычки платить свои долги… В Париже мы прожили несколько дней. Сначала ещё у Артамона были деньги, и он их тратил без расчёта, но вскоре мне пришлось расплачиваться за него повсюду, потому что он стал играть в карты и проиграл все деньги, которые при нем были».
Забегая вперёд, укажем, что после осуждения по делу о тайных обществах, летом 1826 года Артамон попал под другое обвинение: якобы в должности командира полка он растратил более 80 тысяч рублей казённых денег. Расследование этого дела, впрочем, закончилось оправданием.
Родство обязывает: вместе с прочими Муравьёвыми как не быть ему и в Союзе спасения, и в Союзе благоденствия. После же назначения в Любар весёлый Артамон присоединился к Южному обществу и стал одним из ближайших соратников Сергея Муравьёва-Апостола. Правда, больше на словах, чем на деле. Но уж на словах-то он – самый отъявленный бунтовщик, горячий настолько, что Сергею приходится время от времени остужать его гусарскую голову. Соратники будут потом рассказывать следователям, как он обещал добыть денег для движения войск на Москву, как беспрестанно клялся страшными клятвами купить свободу своею кровью, вызывался лично на цареубийство, причём не раз, не два, а по меньшей мере трижды. Не далее как в сентябре 1825 года на собрании заговорщиков заявил, что вот сейчас возьмёт и поедет в Таганрог, своею саблею зарубит императора…
Из показаний полковника Тизенгаузена:
«Артамон Муравьёв… с возвышенным голосом торжественно начал призывать Всевышнего в свидетели, что, несмотря на то, что он имеет жену и детей, которые ему дороже всего на свете… он собою жертвует, если никто для совершения удара не сыщется».
Не надо горячиться, ваше высокоблагородие: за государем уже послан другой всадник, куда более надёжный, чем вы. Он справится. Готовьте лучше ваш полк к восстанию.
Разумеется, когда грянул декабрьский гром, в полку Артамона ничего не было готово к выступлению, да и не могло быть готово по причине внезапности событий. Ни фуража для похода, ни провианта, ни денег в полковой кассе. Однако 27 декабря, во время последней встречи в Любаре с братьями Сергеем и Матвеем, Артамон ещё раз подтвердил: он верен общему делу, ежели поднимут знамя восстания, он присоединится. Всего через два дня, когда разгорится бунт в Черниговском полку,