Это нам теперь ясно, что всем был хорош аэроплан Можайского, но только не паровым двигателем. Оттого и не смог летать. Но даже после опытов Можайского, в 1891 году, известный владелец оружейных заводов X. Максим тоже предлагал большой аэроплан с паровой машиной, но, ввиду дороговизны и сложности конструкции, не довел до конца. В том же году француз Адер построил «Авион», также снабженный паровой машиной. Конструкция французского аппарата напоминала крылья летучей мыши. В 1896 году «Авион» сделал полет на протяжении 150 сажен. Однако тогда тяжелы и громоздки были паровые двигатели. Конечно, они были гораздо легче и изящнее чудища-машины Ползунова, и все же не годились для летания А уже в двадцатом веке была в ходу такая шутка-байка: встречаются два приятеля и один другому говорит: мол, где же ты, друг, теперь работаешь? Тот лукавит – и отвечает: «Кочегаром на самолете!» Паровая машина и самолет, считалось, вещи несовместимые. Можайский же пытался устроить самолет, а вернее, паролет.
А. Ф. Можайский
Нет, он не был отсталым инженером. Он во многом опередил время. Можайский пришел к идее самолета, когда в России еще не издавался журнал «Воздухоплаватель», когда в полет человека многие вообще не верили, считали это пустой фантазией. Однако же и окрыленных людей становилось все больше. Д. Менделеев в том же 1880 году предложил создать при Русском техническом обществе воздухоплавательный отдел. Уже становилось понятно, что человек сможет летать, но не при помощи крыльев, весел или паруса. Уже в 1843 году англичанин Хенсон пытался строить модель летательной машины с паровым двигателем, но она так и не полетела. Француз Лу проектировал летательный аппарат, подобный птице, но забросил дело. Голландец Груф построил аппарат с машущими крыльями. Все это – предшественники Можайского, моряка, который однажды пережил кораблекрушение и решил, что человек должен летать…
А как сделать, чтобы лошади мчались по небу, как поставить на аэроплан двигатель? Можайский, строя клипер «Всадник», имел дело с паровыми машинами. И вот он делает модели, и они у него превосходно летают. даже с грузом. «Быстрота полета аппарата изумительна.
Он не боится ни тяжести, ни ветра и способен летать в любом направлении». Так писал в морской газете «Кронштадтский вестник» один из современников Можайского. И, наконец, в 1878 году изобретатель приходит к мысли строить аэроплан в натуральную величину. Это должен быть моноплан (не биплан, как у братьев Райт), способный нести груз в 300 кг со скоростью 40 километров в час.
Можайский предлагает проект комиссии. Генералы Паукер, Герн заволокитили предложение, потребовав детальных вычислений. Можайский посоветовался со знаменитым математиком Пафнутием Чебышевым и дал доказательства того, что машина, летающая с помощью пропеллеров, может быть построена. А тогда, заметим. повсюду в мире инженеры продолжали делать летательные снаряды с машущими крыльями, слепо подражая птицам.
Весной 1881 года. Можайский заказал одной английской фирме сделать по его чертежам двигатель мощностью 20 лошадиных сил (топливо – керосин). А осенью этого же года ему был выдан наконец-то патент на самолет.
Летом следующего года ближайший помощник изобретателя механик Иван Голубев разогнал аэроплан и взлетел… Меньше минуты был в воздухе механик и пролетел всего-то сотню сажен, но стал первым человеком. летавшим на аппарате тяжелее воздуха.
Молодость страны
На 1-й стр. вкладки фото Л. Нагибина
Зимнее декабрьское утро семнадцатого года… В лучшем здании Екатеринбурга, харитоновском особняке, где ныне размещается Дворец пионеров, состоялся первый областной съезд Социалистического союза рабочей молодежи Урала. Залы, куда раньше мечтали попасть «сливки общества», «почтенная публика», заполнили молодые ребята и девчата, юные посланцы рабочих центров – Мотовилихи, Екатеринбурга, Невьянска. Одному из основных докладчиков было пятнадцать лет, а выступал он на архисерьезную тему – «Экономическое положение подростков и задачи экономической борьбы». Звучали не томные цыганские романсы – старинный особняк сотрясала набатная мелодия «Варшавянки».
Родившись в огне революционных боев и гражданской войны, молодежные организации страны сразу встали в строй активных борцов за народное счастье. Они писали историю первого в мире социалистического государства – писали своими делами, жизнью своей.
Есть радостная символика в том, что XIX съезд комсомола начал свою работу именно весной, в цветущем месяце мае. Весна – пора обновления, когда бурными токами жизни напоена вся земля. Весна – молодость нашей древней планеты.
Молодое поколение – цвет, надежда человеческого общества. С молодежью, комсомолом мы связываем самые светлые надежды. Молодежь принимает эстафету поколений, не просто впитывает, а развивает, обогащает традиции, опыт отцов и матерей.
Съезд – всегда итоговое событие. Он итожит деятельность многомиллионного комсомола йа всех участках коммунистического строительства. Всей своей работой XIX съезд ВЛКСМ рапортует партии о славных делах советской молодежи.
Фронт работ, где молодежь является застрельщиком, необъятен, его адрес – весь наш Советский Союз. Есть особая закономерность в том, что все важнейшие стройки страны, жизненно необходимые народному хозяйству, объявлены ударными комсомольскими.
Свежее дыхание тайги внесли в зал делегаты-бамовцы. Когда-нибудь, в этом нет сомнения, будет создана монументальная летопись крупнейшей магистрали мира, и бамовские страницы станут вровень со славными страницами рождения Комсомольска-на-Амуре, Турксиба, Урало-Кузнецкого угольно-металлургического комплекса. БАМ – это героика современности. Юность штурмует реки, сооружает туннели, основывает города, пробуждает к жизни веками дремавшие просторы Сибири.
Адрес другой крупнейшей, стройки – тоже Сибирь, тюменщина. Вроде бы будничную работу выполняют молодые руки: прокладывают газовые и нефтяные магистрали, бурят скважины, строят дома. Внешне будничная, а по сути своей – планетарная. Тюменский газ своим живительным теплом дает новые импульсы сердцу отечественной экономики, он приходит посланцем дружбы в социалистические страны, он, наконец, действует, и весьма благотворно, в пользу международной разрядки, в пользу мира.
На примере тюменщины видно, как наполняется новым содержанием зовущее слово «романтика». В тридцатых годах на Магнитке родились вот эти строки, обращенные к молодым энтузиастам:
По 34 часа без смены
В застывшую землю вы клинья вгоняли.
И воля к победе была неизменна!
Вы сами, как клинья, были из стали.
Суровая политическая и экономическая необходимость диктовала тогда щедрый расход мускульной энергии. Страна, поднимающаяся из пепла послевоенной разрухи, могла предоставить лишь лопату вместо экскаватора, тачку или, в лучшем случае, повозку на конной тяге взамен автомашины.
Но когда уже в наши дни, на тюменщине, один из руководителей стал воспевать романтику лишений, молодой мастер-строитель выступил с гневной отповедью: «Если краны и экскаваторы стоят из-за разгильдяя снабженца, а крановщик и