Я прыснула. Сама не поняла почему, видимо, нервишки сдавали.
— Ну… я умею прекрасно вышивать гладью.
Малика несколько секунд пялилась, видимо переваривая слово «гладь», а потом не удержалась, засмеялась.
— Ты немного того, да, Церингер?
— Девушки, потерпите, сейчас всех подлатают и пойдём в здание. — это сказал лежащий рядом парень в щёгольском синем бархатном костюме и надвинутой на лицо фетровой шляпе с пером. Костюм был до того вычурный и не подходящий испытанию, что я только диву далась, как он этот бархат протащил через лабиринт в таком первозданном виде.
— А ты откуда знаешь? Второгодник что ли? — насторожилась Малика.
— Завалитесь вы, а? — проворчал парень справа.
— Ой, Веснушка! — я обрадовалась знакомому лицу. — Ты тоже справился!
— Веснушка? — здоровяк приподнял голову. Он лежал на спине, вытянувшись во весь богатырский рост.
— О… Извини, пожалуйста, я не знаю твоего имени.
— А по-моему тебе подходит. — вставила Малика.
— Иди ты! Меня зовут Брок. И если будете звать меня Веснушкой я вам бошки пооткручиваю.
— Очень-очень страшно. Аж вся задрожала. — Малика посмотрела на меня. — Что? Убивать других кадетов, значит вылететь из академии.
— Только если тебя поймают, — глубокомысленно добавил парень-франт из-под шляпы.
— Ты мне не нравишься. — безапелляционно заявила Малика.
Парень молниеносно снял шляпу, приподнялся на локте и повернулся к нам, лёжа на боку.
— А это уже звучит как вызов! Ты знаешь, как привлечь моё внимание, дикарка. — он похабно покачал бровями. Франт оказался темноволосым и невероятно симпатичным. Даже неприлично красивым для парня.
— Ну? Кто-нибудь уже попросит меня представиться? — словно звезда сцены он пятернёй зачесал назад густые тёмные волосы и тряхнул головой.
— Нет. — Малика мстительно улыбнулась.
— Спасибо, моя дикарка. Меня зовут Ференц Аберторн Вискальд Ярантский.
— И всё? — Малика уничижительно фыркнула.
— Младший! — добавил франт, словно выдал последнюю шутку вечера.
— И кого ты тут пытаешься впечатлить? — спросила я скептично. Аристократы, бывало, отправлялись в Академию на пару дней, чтобы потом годами рассказывать о ратных подвигах. Или на спор. Или пощекотать нервишки.
— Я, конечно, мог бы отправиться сюда, чтобы впечатлить дядюшку-короля, — он шутливо отдал честь двумя пальцами в мою сторону. — Но я тут исключительно потому, что моё сердце болит за отчизну.
— Угу, конечно. Тут все сплошные патриоты. — сказала Малика.
— Жёлтые метки! Есть жёлтые метки? — прошёл мимо кадет. — Жёлтые метки к целителям!
— Вот уже и жёлтые. — зевнул задавака и надел шляпу. — Значит тяжёлых уже заштопали. Я слышал, одному бедолаге драрг откусил руку. Печально это, конечно, столько всего прекрасного можно совершить, если умеешь пользоваться руками. — на конце фразы он сально подмигнул Малике.
Она шумно вдохнула через нос, одарив нас трубным звуком и смачно сплюнула в сторону.
Ференц расплылся в восторженной улыбке. Смотрел на неё как на невиданное животное, которое он только что открыл для научного сообщества.
— Ты такая… естественная, моя радость!
— Зелёные метки, сюда! В очередь.
— Мне что нужно вставать? — я горестно посмотрела на соседей.
— Советую сходить. — сказала Малика. — Кто его знает, что будет дальше.
Но я не чувствовала никаких сил, чтобы куда-то идти. Ладони я ободрала уже несколько часов назад, и ныли они немногим больше чем пустой желудок. Появись передо мной жаркое или запечный поросёнок, я даже не знаю чтобы выбрала — целителя или вилку.
— Ящик, а ты выдержишь мой вес?
Артефакт отрицательно покачался.
— Да не ври ты, тебя и драрг не раздавил ведь. Отвези до медиков, будь человеком.
Ящик побегал кругами, будто раздумывая. Наконец, подбежал, трансформировал ноги в четыре крепких слоновьих и замер.
— Вот умничка, Ящик!
— Твой зельеварский ящик зовут… Ящик? — уточнил Ференц. — Боже мой, это так изобретательно, что у меня нет слов. Твоя семья, должно быть, мастера сюрпризов и оригинальных подарков.
— Отстань, а? — Я подошла и осторожно села на Ящик. Он весь затрясся, попытался сделать шаг и растянулся, растопырив ноги в разные стороны.
— Не выйдет, — покачал головой Ференц. — Его стойкость распространяется только на корпус, но не на трансформируемые части: ноги ручки и прочее.
— Что ж, я знала, что судьба не будет ко мне благосклонна. — подвела я итог и встала.
— Сказала принцесса и богачка. — заметила Малика.
— Здесь я просто кадет.
— Ага, конечно!
Мы обменялись взглядами. Доверие этой девушки так просто не получишь. Придётся попотеть, если оно мне нужно.
Я пошла к медикам.
Вокруг было полно народу: грязные, голодные и злые ребята все выглядели одинаково уставшими. Я встала в очередь и под монотонное бормотание «Следующий… Что у вас… Вытяните… Следующий… Что у вас… Покрути, согни… следующий…» стала двигаться вперёд крохотными шагами.
От медика отошёл патлатый очкарик, что запнулся на пути в лабиринт. Неподалёку сидел на земле спортивный парень в светлой рубашке, что забегал в лабиринт передо мной. Народу было полно, но всё же не сравнить с тем количеством, что было на вокзале. Наверное, вдвое меньше.
Вдвое меньше, а ведь ещё и дня не прошло!
Мне быстро вылечили руки, немного презрительно взглянув на царапины. Мол, с такой ерундой могла бы и не подходить. Но я решила не строить из себя гордячку. Мало ли что там дальше в этом бесконечном дне меня ждёт. Малика была права, осторожность не помешает.
Я вернулась к девушкам, но почти сразу кадеты второго курса в фиолетовой форме скомандовали подъём. Все нехотя зашевелились.
— Строиться в шеренги, бестолочи! Живо в четыре шеренги!
— Силы колдовские, опять? — простонала я.
— Ублюдки херовы, — проворчала Малика. Хлоя, несмотря на обморочный вид, вскочила самая первая. В её облике сквозила затравленность, и только услышав команду, она тут же её исполнила.
— Позвольте вам помочь, — Ференц протянул мне руку. Я поколебалась (не покажет ли это мою слабость?), но всё же приняла его ладонь и позволила себя поднять.
— Надеюсь, нас отведут прямиком в столовую, — проворчал Веснушка.
— Да ты сам как сдобная булочка, — безжалостно отрезала Малика.
— А у тебя парень есть? — огрызнулся Веснушка.
— А что, в очередь хочешь встать?
— Нет, интересуюсь, есть ли тот, кто вытерпел тебя хотя бы десять минут и не врезал!
— Слышь, рябой!..
— О, святые! — всхлипнула я и запрыгала на одной ноге. Вцепилась в плечо Малики, чтобы удержаться.
— Чего ещё?! — недружелюбно возмутилась та.
— Ногу отсидела. Сейчас упаду!
— А я тут при чём?
— Ты выглядишь самой надёжной.
— Отстань ты! — девушка пихнула меня прочь и пошла к выстраивающимся шеренгам.
Ференц цокнул языком.
— Браво, принцесса. Как вы тактично замяли скандал, я оценил.
— Спасибо. — я выпрямила «отсиженную» ногу и пошла вслед за всеми.
Когда толкотня и неразбериха закончилась, и все кое-как выстроились в четыре ряда, кадеты рявкнули:
— Бегом марш!
— О