Увы, где-то на третьем или четвертом подъёме, я запуталась в собственных ногах, в глазах все потемнело, и я упала. Не знаю, сколько была без сознания, но очнулась уже в лазарете.
Рядом с койкой стоял темноволосый Врона с небрежным пижонским пучком и в серой форме целителя. Он болтал что-то похожее на кровь в маленьком пузырьке и привычным зельеварским взглядом смотрел жидкость на просвет. Хмыкнул и со зловредной торжествующей улыбкой посмотрел на меня.
— Очнулась, маленькая наркоманка?
Я от такой наглости онемела на мгновение.
— Простите?
— Чем накачалась? Восстанавливающим?
Я хмуро приподнялась на локтях.
— Мне пора на полосу. — рукав моей рубахи был закатан. Я погладила сгиб и почувствовала ноющую боль. Ранку мне Врона залечил небрежно, видимо, решил, что я не стою стараний.
— Вы взяли мою кровь?
— Взял.
— Вы не имели права! По кодексу магической медицины вы можете проверять кровь на магическое влияние только при условии…
— Да заткнись ты, Церингер, здесь своим кодексом магмедицины подтереться можешь. Я тут царь и бог, и если ты загремела в лазарет, я с тобой что угодно делать могу. Уяснила?
Я сжала кулаки и гневно процедила:
— Мне пора на полосу.
— Сколько приняла? Какие дозы, сколько дней?
— Не ваше дело. Я в курсе эффектов восстанавливающего зелья и могу их контролировать.
— Дорогуша, ты, кажется, не совсем понимаешь ситуацию. — Врона явно наслаждался своей властью. Вот же сволочь! — Я сейчас могу доложить твоему капитану, что ты плотно и надежно сидишь на зелье восстановления, а это отнесет тебя к категории неблагонадежных и непригодных к службе. Знаешь, сколько вылетели за пьянство или запрещенные зелья?
— Восстановление не запрещенное!
— И ты вылетишь из академии через десять минут, в которые тебе в лицо швырнут личные вещи из шкафчика. Ты этого хочешь, прелесть моя?
— Прекратите со мной фамильярничать!
— С кем, с тобой? С кадетом первогодкой? Это ты, милочка, должна прикусить свой язык и благодарить, что я тебе жизнь спас.
Я поняла, что ничего не добьюсь, если буду продолжать кипеть и поддаваться на его провокации.
— Благодарю вас. Я свободна?
— Какие дозы, сколько дней? Спрашиваю последний раз, или напишу, как считаю сам.
— Две недели по одной трети полной дозы дважды в день.
— Две трети дозы четырнадцать дней? Церингер, ты умом тронулась?
— С понедельника перейду на одну треть дозы. Доварила нужные зелья, буду использовать только для тренировок. Это безопасная доза. Могу вам книги предоставить, я уточнила, прежде чем принимать.
— Ой, какая предусмотрительная! А валятся на ступенях с разбитой башкой тоже в твои планы входило?
Я потрогала голову. В волосах что-то засохло.
— Я… я разбила голову?
— Ты пролетела два пролета лестницы. Повезло, что кадеты тебя нашли быстро, а то кровью бы истекла. И именно поэтому я, без всякого удовольствия, уж поверь, зарастил твою пустую башку и проверил твою кровь. А поскольку ты могла подохнуть, жаль не срослось, мне придется написать ректору объяснительную записку, чего я делать совершенно не хочу.
— О…
— Вот уж точно. О. — скривился Врона. — О, какая я несусветная дура, не сделала поправку дозы на свой вес, так ведь?
Я похлопала глазами и промолчала. Проклятье! Проклятье, проклятье, проклятье!
— Стандартная доза рассчитана на средний вес кого? Ну, отличница ты моя, умная такая, что мы все должны на коленях перед ней ползать? — продолжал ерничать Врона.
— На мужчину весом восемьдесят килограмм.
— Ах, ты все-таки в курсе об этом, надо же, как удивительно!
— Послушайте, да я забыла. Довольны вы? Я ошиблась. Я не скорректировала дозу на свой вес. Вы счастливы?
— Еще как! — Врона довольно улыбнулся. — Ведь это доказывает, что даже королевские отпрыски могут быть тупыми и непрофессиональными. Я очень счастлив. Ладно, полежи полчаса, а потом выметайся. Никакой полосы сегодня и никакого восстанавливающего зелья неделю. Будешь приходить каждый вечер, и проверять кровь у дежурного целителя.
— В этом нет необходимости. Вы сказали не принимать зелье, я послушаюсь вас как лечащего врача. Можете быть спокойны. — я изобразила вежливую улыбку.
Врона демонстративно вырвал из блокнотика назначений листок.
— Ежедневно, перед ужином. — протянул мне.
— Да, сэр. — Процедила я, сжала листок в кулаке и встала с койки. Голова закружилась, и я неловко схватилась за единственное, за что могла — за Врону. Он на удивление, меня поддержал и усадил обратно.
— Простите.
— Ах, простите! — взорвался он гневно. — Я не для того сращивал тебе три кости черепа, чтобы ты разбила их, еще не выйдя из лазарета, Церингер! Я сказал тебе лежать полчаса, ты настолько тупая, что и этого не можешь уразуметь?! Тогда я привяжу тебя к койке!
— Не надо. Я буду лежать. — Я легла обратно и чинно сложила руки на животе. — Вот я лежу.
Врона фыркнул и ушел в свой кабинет.
Минут через десять я от скуки развернула бумажку посмотреть, что там нацарапал этот изверг.
«Усиленное питание. Врона».
Хлоя тоже получила такой «обжорный билет» от капитана Соры. За нездоровую худобу и за то, что не тянула на его занятиях по чарам так, как он считал нужным. С такой бумажкой в столовой тебе перепадала лишняя порция овощей и мяса.
— О… — сказал я удивленно. Вспомнила, как Врона передразнивал это самое «О» и закрыла глаза.
Через полчаса я вышла из лазарета и поплелась в казарму. Коридоры академии в этот час пустовали, все были на полосе, старшекурсники на полетах. Как-то встреченный Лето не стал отрицать мои догадки, что наша полоса — это просто их тренировка полетов. Сказал так же, как Дейвон — доживи до второго года и сама все узнаешь.
В нашей казарме предсказуемо никого не было. Я подошла к зеркалу и осмотрела себя. Мда…
Половина головы была в запекшейся крови. Я потрогала волосы и даже осторожно постучала, проверяя достаточно ли крепко Врона срастил мне кости. Не то чтобы травмы были редкостью. Руки и ноги на полосе ломали ежедневно, а на той неделе драрг случайно раздробил бедняге Юргену пару пальцев, когда схватил его когтями. Но я была осторожна, и видеть себя в крови и грязи мне было не особенно привычно и, конечно же, неприятно.
Я поплелась в душ. На время полосы расписание мальчиков и девочек Дейвон не составил, зачем бы. Но раз уж я была одна, то можно было не беспокоиться.
Ящик проскочил за мной в душевую, я не стала выгонять артефакт прочь. Разделась и