— Ты не пришла обедать, — заявила она.
— Да как-то знаешь, не хочется. Почему ты не на занятиях?
— Отменили. Видно капитан занят этой историей.
— А… — значит Сора еще не вернулся из путешествия. Далеко, видимо, его понесло.
Малика неловко помялась.
— Мы слыхали про Ростера. В наше общежитие никого не пускают.
— Да, — я пошла обратно к котлам, стала отчищать дно того, в котором варилась жгучка. После нее всегда оставался въевшийся осадок, и варить новое зелье, пока его не удалишь, было нельзя.
Малика похлопала себя по бедрам, оглянулась кругом.
— Хочешь поговорить о том, что случилось?
— Ты за этим пришла? За историей?
— Я к тебе пришла. — Малика подтащила стул, повернула его и села, опустив руки на спинку. — Поддержать.
— Спасибо.
— Чем тебе… помочь?
Я отложила скребок и посмотрела на руки в зельеварских перчатках из зачарованной кожи. Они дрожали.
— Я не знаю. У меня такой комок в горле. — просипела я. — И мне страшно. Можешь что-то с этим придумать?
— Ну… моя матушка говорила, если нервничаешь, нужно подышать. Медленно так вдохнуть и выдохнуть. — Малика показала, как она это понимает. С шумом втянула воздух и со смачным «пха!» выпустила его.
— Глупость какая-то.
— Критикуешь не попробовав. Ты попробуй сперва!
Я втянула воздух. Но грудь у меня так сдавило, что я никак не могла толково вдохнуть. Срывалась на короткие панические вдохи и выдохи.
— Все нормально, давай подыши. Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох… Вдо-о-ох вы-ы-ыдох… Нет, никуда не годится! Давай, сядь на пол. А, да брось ты эти склянки, потом почистишь.
— Если меня не повесят, — вырвалось у меня и, конечно же, дыхание снова сдавило.
— Так, живо, давай, садись.
Мы уселись на пол, скрестили ноги, как показала Малика.
— Что за странные позы?
— Делай как сказано! Закрой глаза.
— Зачем?
— Делай! Давай, вдо-о-ох…
Я отдалась ее командам и голосу. Закрыла глаза, стала дышать.
— Громко дыши, чтобы слышно было.
Не знаю сколько мы сидели и дышали «громко», но понемногу комок в груди стал отпускать, и я почувствовала себя лучше. Давление стало уходить, тело расслабилось, и я мягко плыла в голосе Малики, который баюкал и пел вокруг меня. А потом что-то царапнуло, будто слова в песне изменились. Я нахмурилась и открыла глаза.
— Что ты сказала?
— М?
— Я не поняла, что ты сказала?
— Вдох-выдох.
Мне показалось, что слова были другие, но было не до того, и я махнула рукой.
— Спасибо. Мне действительно лучше.
— Вот и здорово. Во сколько тебе к генералу?
— В шесть.
— Времени еще вагон, можно и котлы подраить.
— Хочешь знать, что там случилось?
— Пф! А то не ясно. Козел напал на тебя в душе и умер. Туда и дорога мудаку. Мне большего знать не нужно.
Мы отскребли котлы, будто это был совершенно обычный вечер. Малика рассказала, что сегодня приключилось на полосе, повеселила меня историей, как второкурсник в столовой снова пытался приударить за Хлоей, положив ей лишнюю котлету к ее и так-то увеличенному капитаном Сорой пайку. А Ференц хотел было пресечь наглые ухаживания, но котлета слишком манила.
— Видела бы ты его лицо! Такой внутренней борьбы я еще никогда не встречала. — хохотала Малика, а я вторила ей, нервно поглядывая на часы.
В пять я засобиралась.
— Рано еще.
— Предпочитаю быть там раньше. Не хочу, чтобы меня тащили силком.
Мы спустились до этажа, где был ректорский кабинет. Встречные студенты пялились на меня, шептались за спиной.
— Она убила?
— Да правда, что ли?
— Эй, идите на хер! — крикнула Малика им вслед. — А то и вас убьем!
— Нельзя угрожать кадетам расправой, тебе за это удавку повесят. — неуверенно покритиковала я подругу.
— Только если поймают.
В половину шестого мы были около кабинета генерала Зольдберга. Из-за двери слышались голоса.
— Ну вот и оно. Удачи! — Малика похлопала меня по плечу и ушла, а я осталась стоять и дрожать. Что было делать? Стучать и входить раньше времени? Или ждать назначенных шести часов? Я решила, что вламываться в кабинет генерала мне не по рангу, но тут дверь открылась.
— Церингер, зайди. — раздался голос капитана Соры. Я вошла и осторожно прикрыла за собой дверь.
Матушка много раз мне говорила, что настоящая леди может определить обстановку в зале с одного взгляда. И здесь, я поклясться была готова, обстановка была напряженная.
Генерал Зольдберг, по-старчески скрючившись, сидел за столом над бумагами. Слева по стойке смирно стоял капитан Сора, а рядом с ним капитан Хельда. Низкорослый Сора казался еще меньше рядом с двухметровым коллегой. Невиданное дело наш капитан был в грязной форме, испачканной в саже и земле. Обычно он всегда был невероятно педантичен в одежде и никогда не позволял такого неприбранного вида ни себе ни другим.
С другой стороны от стола генерала сидела, и это сразу бросилось в глаза, что она позволяла себе сидеть в присутствии Зольдберга, женщина в роскошном темно-фиолетовом платье и широкополой шляпе.
Я похолодела. Эта особа была мне отлично знакома. Во дворце ее знали как леди Ви, и имя это произносили не иначе как шепотом и с придыханием. Леди Ви была придворной волшебницей короля Фридриха и его венценосной супруги. А до них она служила матушке короля, которая, мягко говоря, не питала к моей семье теплых чувств. А если начистоту, именно королева-мать была главным врагом всех Альтаренсов.
И если на мой трибунал прибыла леди Ви собственной персоной, это означало одно — меня точно собираются повесить, а эта дама проконтролирует, чтобы мне не удалось сбежать каким-нибудь хитрым фокусом.
— Генерал, — я отдала честь. — Кадет Церингер прибыла по вашему распоряжению.
— Да-да. — проскрипел Зольдберг. — Так что ты там говоришь?
Леди Ви искривила алые губы. Она была наряжена в пух и прах: перья и вуаль на шляпке, черные агаты на шее, перстни, серьги, ожерелье. Платье ее могла бы надеть и королева, так богато и с таким вкусом поработала швея.
— Если вы так стары, что оглохли, Зольдберг, может быть, пора заменить вас на этом посту?
— На отдых однажды отправлюсь, да не по твоей указке, магичка продажная.
Я сглотнула и потупилась. К-как как он назвал придворную волшебницу? Она так-то еще и титул графини носила, за все бесчисленные заслуги перед короной.
— Вы уже в третий раз меня оскорбляете Зольдберг, вы считаете себя бессмертным? — леди Ви зевнула в затянутый черной кружевной митенкой кулачок. — Как показала прошлая ночь никто не в силах обмануть судьбу.
Леди Ви повернулась и посмотрела на меня. Выдержать ее взгляд было невозможно. Ее зрачки были не круглыми, как у всех