От воспоминания о Малике стало чуть полегче, и я не ссутулилась.
— Судьбу обмануть? Ну это, пожалуй, правда. Кое-кто может и бегает от нее лет триста, да все равно она настигнет.
— Я уверена, вы готовы блистать своим сомнительным красноречием хоть до утра, Зольдберг, но я имею более любопытные дела на этот вечер. Давайте уже приступать.
— К чему приступать?
Леди Ви закатила свои страшные белесые глаза.
— К трибуналу, Зольдберг. К трибуналу, трухля ты старая.
— А ты тут каким боком? — Зольдберг подтащил к себе тонкую фарфоровую чашечку и, старчески прихлебывая, глотнул чая.
— Церингер обладает артефактом, и раз уж она последняя в роду, то после ее смерти он отправится в государственное хранилище. И я здесь, чтобы отвязать его и забрать.
— Надо же, а более интересных дел у тебя не нашлось, кроме как тащиться на трибунал над кадетом первогодкой?
— Ваш кадет первогодка убил дворянина. Гейла Хьюго Ростера. А граф Ростер, между прочим, пользуется покровительством Ее Величества. Что удивительного, что она попросила меня разобраться в ситуации?
— И присвоить артефакт. Примчалась трупы обгладывать? Тьфу!
Он действительно сплюнул на пол. Это было таким вопиющим неуважением, что я просто не могла поверить.
— Ты зарываешься, золотце. Повежливее с дамой, а то обижусь. — леди Ви только плечами пожала. — Итак, судим убийцу, верно?
— Трибунал оправдал кадета Церингер. — сказал Зольдберг, и я чуть не подпрыгнула. — Представлены неопровержимые доказательства, что она защищалась. Ваш графский сыночек сам напал на нее.
— И что это за доказательства?
— Не твое дело. Ты тут власти не имеешь, и в мои дела не суйся.
— Ты просто вынуждаешь меня Зольдберг. Хочешь, чтобы я пришла с приказом короля? Я буду здесь с ним через час, не больше. И это если Фридрих в ванне или с любовницей. — леди Ви изобразила улыбочку.
Зольдберг кивнул капитану Соре. Тот подошел и отдал ему что-то. Я присмотрелась и узнала: шпаргалку со связью, которую для меня сделал Дейвон. Она была у меня в форме, а форму я бросила в душевой. Совсем про нее позабыла в панике.
Зольдберг перевернул бумажку, сотворил какие-то чары, и из шпаргалки как из самописца раздались голоса.
— Ничего не скажешь на прощание? — голос Ростера и шум воды. Я сглотнула. Боги, как это может быть! Эта шпаргалка записывала все мои разговоры?!
— Думаешь все учел? За убийство кадета тебя повесят, а за смерть принцессы четвертуют. — сказал мой голос из шпаргалки.
— Четвертуют? Да меня за твою шкуру озолотят, Альтаренса. Неужели не знаешь?
— Чего я не знаю?
— Может позабавиться с тобой, прежде чем убить? Никто же не узнает.
— Давай, напоследок и такой ублюдок, как ты сгодится.
— Меня за это графом сделают. Старая королева озолотит любого, кто вырвет корни Альтаренсов из земли.
Зольдберг сделал короткое движение пальцем, звук прервался и возобновился моим хрипом и пыхтением Ростера.
— Ни-че-го лич-но-го, принцесса! Мать твою! — звук скольжения по кафелю и падения. — Ах ты сука! Думаешь я такой идиот! Сука! Подохни уже!
Зольдберг накрыл бумажку ладонью, все стихло. Слышать это вот так было слишком. Я вспомнила все: заныли разбитые колени, сдавило горло, будто он только что душил меня цепочкой. И снова тот удар…
— Присядь, Церингер. — капитан Сора поставил рядом со мной стул. Местный стул, который стоял в кабинете генерала. Леди Ви восседала на том, что сотворила магией сама, а значит ей присесть никто не предлагал.
— Спасибо, сэр.
— Да, присесть ей не помешает. — снова обожгла меня взглядом колдунья.
— И что скажешь? — спросил генерал колдунью.
— О чем?
— О том, что слышала. Ваш графский сыночек говорит, что королева-мать назначает цену за головы Альтаренсов.
— И что я должна по этому поводу сказать? Мало ли что болтают дураки.
— Дураки, которые как ты только что заметила, пользуются покровительством королевы.
— Я говорила про его отца, а не про глупого четвертого сына.
— Ах да, действительно.
В кабинете повисло молчание.
— Что ж, раз казнь откладывается, мне здесь делать больше нечего.
Она встала и взмахом руки развеяла чары. Изящный деревянный стул исчез темным дымком.
— Рейнманд, тебе не надоело жрать тут солдатскую бурду? — обратилась она к офицерам.
— Меня устраивает, — ответил ей Сора.
— Я всегда найду тебе занятие, если устанешь считать медяки и питаться помоями, мой дорогой.
— Благодарю за доверие, графиня.
Она подошла ко мне. Я видела, как Сора весь напрягся. Колдунья потрепала меня по щеке так, что я с трудом не вскрикнула от боли.
— Еще увидимся, золотце. Ах да, тебе от короля и королевы. Соболезнования. — Она из воздуха достала конверт, запечатанный королевской печатью. Герб короля тоже изображал меч, оплетенный змеей, но от Вестингов к нему добавились солнечные лучи.
— Соболезнования?
Леди Ви улыбнулась и выплыла из кабинета, открыв и захлопнув двери магией.
Я посмотрела на мужчин вокруг, все молчали. Тогда я сломала печать и вскрыла конверт.
«Дорогая Фиона. С прискорбием сообщаем тебе, что на территории вашего поместья Золотой мыс этой ночью произошел прорыв из недружественного искажения. Все твари были уничтожены, а прорыв закрыт героическими усилиями наших магов. Никто, кроме обитателей поместья, не пострадал. Твои родители, к сожалению, были там в эту роковую ночь и не смогли спастись.
Мы с Его Величеством глубоко опечалены смертью его брата и устроим в столице достойные похороны, на которые ты должна явиться двадцать третьего сентября сего года.
Ты осталась последней в нашем дорогом и древнем роду Альтаренсов, что накладывает на тебя особенные обязательства и риски. Береги себя, моя девочка, ведь мир так опасен для одинокой сиротки.
Всегда твоя, королева Орилия Церингер Вестингская».
Я перечитала письмо дважды.
— Что это такое? — подняла глаза на офицеров.
Сора подошел ко мне, забрал письмо и отдал генералу.
— Обязана явиться на похороны двадцать третьего, — объявил он со смешком.
— Размечтались, — процедил Сора.
— Что происходит? Что с моими родителями?
— Мы точно не знаем. — ответил капитан Хельда. — Послушай, Фиона, послушай внимательно. Твой отец предполагал, что так будет. Что королева, нынешняя и вдовствующая не успокоятся, и попытаются однажды убить его.
— Так… так не было никакого