— Что здесь происходит?
Голос Руслана прозвучал как гром среди ясного неба. Он стоял в дверях — мужчине не место в дамской комнате, но Громов никогда не следовал правилам. Он выглядел разъяренным.
Инга тут же преобразилась. Она вырвала руку и бросилась к нему, картинно всхлипывая.
— Руслан! Эта женщина… она сумасшедшая! Она напала на меня! Она угрожала мне! Я просто хотела поздороваться, а она…
Руслан даже не посмотрел на неё. Его взгляд был прикован ко мне. Он медленно перевел глаза на мое лицо, потом на мои руки, которые всё еще были сжаты в кулаки.
— Инга, выйди, — холодно произнес он.
— Но Руслан…
— Выйди! — рявкнул он так, что она подпрыгнула и, не оглядываясь, выскочила за дверь.
Мы остались одни. Тишина в комнате стала давящей. Было слышно только, как капает вода из крана, который я забыла закрыть.
— Подойди ко мне, — приказал он.
— Я никуда не пойду, Руслан Игоревич. Мне нужно вернуться в зал.
Он сделал три стремительных шага и оказался вплотную. Прежде чем я успела среагировать, он схватил меня за плечи и прижал к стене. Его тело было горячим, твердым, и от него исходил тот самый аромат, который преследовал меня в кошмарах — смесь табака, дорогого коньяка и мужской силы.
— О чем вы говорили? — его голос вибрировал от сдерживаемого гнева. — Почему Инга выглядит так, будто увидела привидение? И почему ты… почему ты смотришь на неё с такой ненавистью?
— Она мне не нравится. Разве это преступление? — я пыталась оттолкнуть его, но он был неподвижен, как скала.
— Не лги мне! — он ударил ладонью по стене рядом с моей головой. — Я видел твой взгляд. Я слышал обрывки слов. «Не та девчонка», «спектакль с фотографиями»… О чем речь, Полина? Или как там тебя зовут на самом деле?
Мое сердце пропустило удар. Паника, которую я так старательно подавляла, начала затапливать сознание.
— Вы бредите, Руслан Игоревич. Отпустите меня, мне больно.
— Больно? — он горько усмехнулся. — Ты понятия не имеешь, что такое настоящая боль. Настоящая боль — это когда ты пять лет ищешь ответы на вопросы, которые тебе боятся задать. Когда ты видишь лицо женщины в каждом прохожем и сходишь с ума от того, что не можешь его забыть.
Его рука скользнула вверх по моему плечу, к шее. Его большой палец коснулся моей челюсти, заставляя поднять голову.
— У тебя её глаза, — прошептал он, и в его голосе прорезалась странная, пугающая нежность. — Те же прозрачные омуты, в которых я когда-то утонул. Но волосы… голос… характер… Ты всё изменила. Но запах… Запах остался прежним. Ландыши и дождь.
Я дернулась, пытаясь вырваться, но он перехватил мои руки и завел их мне за спину, прижимая еще плотнее. Между нами не осталось и миллиметра пространства. Я чувствовала бешеное биение его сердца — или это было мое?
— Пусти… — выдохнула я, теряя остатки самообладания.
— Нет. Не в этот раз.
Он потащил меня к выходу. Я пыталась сопротивляться, каблуки скользили по мрамору, но он был намного сильнее. Мы миновали служебный коридор и оказались на террасе, скрытой от глаз гостей густой зеленью декоративных растений. Ночной воздух обжег легкие, но не принес облегчения.
Руслан загнал меня в угол, у парапета. За его спиной сиял огнями ночной город, а здесь, в тени, всё казалось нереальным.
— Хватит играть, — его голос стал жестким, как сталь. — Олег нашел кое-что интересное. Твое имя, Полина Морозова… оно появилось в реестрах ровно пять лет назад. До этого — пустота. Словно тебя не существовало.
— Я просто сменила фамилию после… после тяжелого развода, — соврала я, хотя голос предательски дрогнул.
— Ложь! — он снова придвинулся. — У тебя нет документов о разводе. У тебя нет прошлого. Ты — фантом.
Он протянул руку и схватил меня за ворот платья. Я вскрикнула, думая, что он сейчас его разорвет, но он просто потянул ткань вниз, обнажая ключицу и край плеча.
— Что вы делаете?! Перестаньте!
— Я ищу то, что не скроет ни одна краска для волос, ни одно новое имя, — прорычал он.
Его взгляд метался по моей коже, пока не остановился на маленьком пятнышке чуть ниже левой ключицы. Крошечная родинка в форме полумесяца. Он замер. Я видела, как по его лицу пробежала судорога. Это была та самая метка, которую он называл своей «печатью», когда мы были счастливы.
Но это было не всё. Руслан грубо дернул ворот еще ниже, и его глаза расширились. На моем плече, уходя под ткань платья, белел неровный, рваный шрам — след от осколков стекла в тот вечер, когда я в отчаянии выбежала из его дома и попала под машину, едва не потеряв Тимура.
Он отпустил ткань, и она медленно вернулась на место. Его руки дрожали.
— Полина? — его голос сорвался. В нем больше не было ярости — только бесконечный, бездонный океан боли и недоверия. — Это… это действительно ты?
Я прижалась спиной к парапету, чувствуя, как по щекам текут слезы, смывая мой безупречный макияж, мой щит, мою броню. Больше не было смысла притворяться. Прятаться было некуда.
— Да, — я выпрямилась, глядя ему прямо в глаза. Мой голос окреп, в нем зазвенел металл. — Да, Руслан. Это я. Та самая «дрянь», которую ты вышвырнул из своей жизни, даже не выслушав. Та, которой ты не дал шанса оправдаться.
Он пошатнулся, словно я ударила его в грудь.
— Но фотографии… я видел тебя с ним… ты ушла…
— Я не уходила! — выкрикнула я, и мои слова хлестнули его, как плеть. — Ты выставил меня! Ты поверил монтажу, который состряпала твоя Инга! Ты не захотел слушать правду, потому что твоя гордость была важнее нашей любви! Ты уничтожил всё, что у нас было!
Он сделал шаг ко мне, протягивая руку, словно хотел коснуться моего лица, убедиться, что я настоящая, не призрак.
— Поля… я не знал… я искал тебя потом, когда гнев утих… я пытался найти, но ты исчезла…
— Я не исчезла, Руслан. Я просто умерла. Та Полина, которая любила тебя больше жизни, которая верила каждому твоему слову — она скончалась в ту ночь на обочине дороги.
Я сделала глубокий вдох, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Лицо горело, но внутри разливался ледяной холод.
— Ты хочешь знать, где я была пять лет? Я выживала. Я строила свою жизнь заново из пепла, который ты оставил. Я сменила имя не для того, чтобы прятаться от правосудия, а для того, чтобы никогда больше не