— Блокируешь выходы? — я откинулась в кресле, скрестив руки на груди. — Очень профессионально для владельца холдинга, Руслан. Что дальше? Начнешь крушить мебель?
Он не ответил сразу. Он подошел к моему столу, уперся в него ладонями и наклонился так низко, что я почувствовала запах его одеколона — терпкий, с нотками сандала и чего-то острого, металлического.
— Полина Морозова, — выплюнул он мое настоящее имя, словно оно было горьким ядом. — Пять лет. Пять лет ты прикидывалась мертвой. А теперь вползаешь в мою жизнь под чужой фамилией, с перекроенным лицом и этой ледяной маской? Зачем, Полина? Решила, что я недостаточно тебя раздавил в прошлый раз? Пришла за добавкой?
Я выдержала его взгляд. Мои глаза, ставшие за эти годы стальными, не дрогнули.
— Я приехала сюда работать, Руслан. Твой тендер был открытым. Мое бюро — лучшее. Если бы я знала, что за холдингом «Громов Групп» стоишь именно ты, я бы не подошла к этому контракту и на пушечный выстрел. Поверь, ты — последний человек, которого я хотела бы видеть в этой жизни.
— Лжешь! — он ударил кулаком по столу, отчего подставка с ручками подпрыгнула. — Ты всегда лгала. Тогда, с тем подонком, и сейчас. Ты сменила фамилию, чтобы я не нашел тебя? Или чтобы легче было втираться в доверие к новым жертвам?
Я рассмеялась. Громко, искренне и горько. Этот смех, кажется, застал его врасплох.
— Жертвам? Ты серьезно, Руслан? Посмотри на меня. Я — самодостаточная женщина. У меня есть имя в мире архитектуры, у меня есть счета, которые позволяют мне не зависеть ни от одного мужчины на этой планете. Мне не нужны твои деньги. Мне не нужно твое доверие. Единственное, что мне от тебя нужно — чтобы ты подписал акты приемки этапа и исчез.
— Ты думаешь, я так просто это оставлю? — его голос опустился до опасного шепота. Он обошел стол и остановился за моей спиной, положив руки на спинку кресла. Я чувствовала исходящий от него жар. — Ты обманула меня. Снова. Ты заставила меня... — он запнулся, и в его голосе промелькнуло что-то похожее на боль, которую он тут же подавил гневом. — Ты заставила меня сомневаться в собственной памяти.
— Твоя память — это твои проблемы, — отрезала я, пытаясь встать, но он навалился на кресло, удерживая меня на месте.
— Нет, Полина. Теперь это наши общие проблемы. Ты нарушила условия контракта. Ложные данные при подаче документов. Подлог личности. Я могу уничтожить твою карьеру за один час. Один звонок юристам — и бюро «Линия» станет банкротом, а ты — фигурантом уголовного дела о мошенничестве.
Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Он мог это сделать. У него были связи, ресурсы и, главное, полное отсутствие жалости.
— Чего ты хочешь? — прямо спросила я. — Денег? Ты же знаешь, что это смешно.
Руслан медленно провел пальцем по моему плечу, едва касаясь ткани пиджака, но я вздрогнула так, будто меня ударило током.
— Деньги мне не интересны, — он обошел кресло и встал прямо передо мной, заставляя меня смотреть на него снизу вверх. — Ты задолжала мне, Полина. За ту ложь пять лет назад. За этот спектакль с «Авдеевой». За мои бессонные ночи, когда я пытался понять, почему эта холодная сука так напоминает мне ту, которую я любил.
Он наклонился еще ниже, так что наши губы оказались в нескольких сантиметрах друг от друга.
— Ты станешь моей любовницей, Полина. В счет «морального ущерба». Ты будешь приходить по моему первому звонку. Ты будешь делать всё, что я скажу. Ты будешь принадлежать мне, пока мне не надоест. И тогда, возможно, я позволю тебе сохранить твой бизнес и твою новую, чистенькую жизнь.
Я смотрела в его голубые глаза — холодные, как арктический лед, — и видела в них не страсть, а желание обладать и наказывать. Он хотел сломать меня, подчинить, сделать своей вещью, чтобы доказать самому себе, что он победил.
— Ты хочешь сделать меня своей содержанкой? — я выпрямилась, игнорируя близость его тела. — Руслан, ты застрял в девяностых. Я не та испуганная девочка, у которой не было ни копейки за душой. Я не продаюсь. Ни за контракт, ни за безопасность.
— Уверена? — он усмехнулся, и эта ухмылка была страшнее его гнева. — У каждого есть цена, Полина. Мы просто еще не нащупали твою болевую точку. Но я найду её. Обязательно найду.
Я снова рассмеялась, на этот раз прямо ему в лицо.
— Ищи. Но пока ты ищешь, запомни одну вещь: я больше не твоя собственность. Я вообще ничья. И если ты попробуешь надавить через суд — что ж, это будет отличный скандал. «Великий Руслан Громов преследует бывшего архитектора из-за личных обид». Акции твоего холдинга полетят вниз быстрее, чем ты успеешь сказать «адвокат».
Его лицо исказилось. Он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.
— Ты стала слишком дерзкой, — прошипел он. — Но это даже интереснее. Я люблю ломать сопротивление.
В этот момент тишину кабинета разорвал резкий, веселый звук — мелодия видеозвонка на моем смартфоне, лежащем на столе.
Я замерла. Это был мой личный телефон. Номер, который знали всего три человека: Маша, няня и...
Тим.
Мое сердце пропустило удар. Тим никогда не звонил в это время, если не случалось чего-то из ряда вон выходящего. Страх, острый и холодный, пронзил меня, смывая всю мою напускную уверенность.
Я рванулась к телефону, но Руслан перехватил мою руку.
— Кто это? — прищурился он, заметив, как мгновенно побледнело мое лицо. — Твой любовник? Тот, ради кого ты так стараешься быть «независимой»?
— Отдай телефон, Руслан! — в моем голосе прорезались истерические нотки. — Это личное!
— Личное? — он перевел взгляд на экран, который продолжал светиться. Там не было имени, только забавная аватарка — мультяшный лев. — Давай проверим, насколько оно личное.
Он потянулся к смартфону, но я, извернувшись, успела ударить его по руке и схватить аппарат. Одним скользящим движением я сбросила вызов и прижала телефон к груди, тяжело дыша.
Я чувствовала, как по спине катится холодный пот. Лицо, которое мгновение назад было маской независимости, теперь, я знала это, выдавало меня с потрохами. Я была напугана. Я была уязвима.
Руслан замер, внимательно наблюдая за мной. Его ярость внезапно сменилась чем-то другим — холодным, расчетливым любопытством. Он увидел перемену. Он увидел, как я «поплыла» от одного только звонка.
— Ого, — тихо произнес он, делая шаг назад и внимательно изучая меня. — Значит,