Он положил руки мне на талию. Мой мозг кричал: «Беги!», но ноги словно налились свинцом.
— Знаешь, что я думаю? — он наклонился к моему уху, его губы почти касались мочки. — Я думаю, что ты всё это время ждала этого момента. Ждала, когда я найду тебя.
Это было последней каплей. Самоуверенность этого человека, его убежденность в том, что весь мир вращается вокруг его персоны, вызвали во мне волну ледяного спокойствия.
Я медленно повернулась в его руках. Теперь мы стояли так близко, что я видела каждую ворсинку на его рубашке, каждую крошечную морщинку в уголках его глаз.
— Ты хочешь знать правду, Руслан? — я посмотрела на него с той самой жалостью, с которой смотрят на неизлечимо больных. — Ты думаешь, я жила местью? Или ожиданием? Нет. Пять лет назад я умерла для тебя. Но та девушка, которую ты знал, оставила мне прощальный подарок.
Он нахмурился, его хватка на моей талии ослабла.
— О чем ты?
Я улыбнулась — горько и торжествующе. И произнесла слова, которые когда-то слышала от «той самой» Полины, когда мы еще были счастливы и планировали будущее, сидя на этом самом ковре перед камином.
— «Ты никогда не увидишь того, что могло бы стать твоим величайшим сокровищем, Руслан. Потому что ты не заслуживаешь даже его тени». Помнишь? Мы читали это в той старой пьесе.
Руслан застыл. Его лицо побледнело, он отшатнулся от меня так резко, будто я превратилась в змею.
— Откуда… откуда ты это взяла? — его голос дрогнул.
Эта цитата была нашей личной шуткой, нашим секретным кодом. Я произнесла её в тот вечер, когда мы в шутку спорили, кто больше любит другого.
— Просто вспомнилось, — я поправила жакет и начала сворачивать чертежи. — Видимо, старые призраки этого дома заговорили.
Руслан смотрел на меня так, будто видел перед собой привидение. Его подозрение, до этого момента бывшее лишь туманным чувством, внезапно обрело четкую, пугающую форму. Он не просто узнал во мне Полину. Он почувствовал, что я скрываю от него что-то фундаментальное. Что-то, что может перевернуть его мир.
— Уходи, — хрипло сказал он, отворачиваясь к окну. — Убирайся, Полина.
Я не заставила себя просить дважды. Я вылетела из кабинета, едва не сбив с ног Олега, который стоял в коридоре.
— Полина Сергеевна, вас подвезти? — спросил он, глядя на меня с нескрываемым любопытством.
— Нет, я вызову такси! — бросила я на ходу.
Уже сидя в машине, я прижала ладони к пылающим щекам. Меня трясло. Я перешла черту. Я дала ему зацепку, которую он теперь не оставит. Громов — ищейка. Если он почувствовал след, он не остановится, пока не вскроет всё мое прошлое, слой за слоем.
Я достала телефон и набрала Машу.
— Маш… он знает. Не всё, но он понял, кто я. Нам нужно быть готовыми. Если он начнет следить…
— Тише, Поля, тише, — голос подруги в трубке подействовал отрезвляюще. — Тим спит. Всё хорошо. Мы что-нибудь придумаем.
— Он не просто понял, Маш. Он одержим. Я видела это в его глазах. Он не успокоится.
Я смотрела в окно такси на мелькающие огни города. В голове пульсировала только одна мысль: я должна защитить Тимура. Любой ценой. Даже если для этого мне придется уничтожить Руслана Громова раньше, чем он уничтожит нас.
* * *
**В это же время в поместье.**
Руслан стоял у стола, сжимая в руке стакан так сильно, что костяшки пальцев побелели.
— Олег! — рявкнул он.
Помощник немедленно вошел в кабинет.
— Да, Руслан Игоревич.
— Справка, которую ты принес… Там была только сухая выжимка. Я хочу знать всё. Каждый день её жизни за последние пять лет. С кем спала, где ела, в каких больницах лежала. И самое главное… — он сделал паузу, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. — Узнай, кто тот ребенок, о котором она так печется. Мне нужно имя, возраст и свидетельство о рождении. Завтра к утру.
— Будет сделано, — Олег кивнул и уже собрался уходить, но Руслан остановил его.
— И еще. Подними архивы пятилетней давности. Те фотографии из отеля. Найди оригиналы. Я хочу, чтобы эксперты проверили их на монтаж. Снова.
— Но вы же сами проверяли их тогда…
— Сделай, что я сказал! — Руслан ударил кулаком по столу. — И если окажется, что меня кормили дерьмом все эти годы, я лично скормлю виновных собакам.
Когда Олег ушел, Руслан подошел к камину и посмотрел на огонь. В ушах всё еще звенел её голос: *«Ты не заслуживаешь даже его тени»*.
— Что же ты прячешь от меня, Полина? — прошептал он в пустоту. — Какую цену мне придется заплатить за свою ошибку?
Он знал одно: теперь он не отпустит её. Она могла менять имена, лица и города, но она навсегда оставалась его. Его женщиной. Его болью. И, возможно, его единственным шансом на спасение.
Охота началась, и в этой игре Громов не собирался проигрывать. Даже если для победы ему придется сжечь всё до основания.
Глава 4. Момент истины
Зеркало в массивной золоченой раме отражало женщину, которую я едва узнавала. Полина Морозова, ведущий архитектор бюро «Авангард», выглядела безупречно. Платье из тяжелого шелка цвета ночного неба облегало фигуру как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, но при этом оставаясь предельно закрытым. Длинные рукава, высокий ворот-стойка — ни одного лишнего сантиметра обнаженной плоти. Никто в этом зале не должен был видеть того, что скрыто под тканью. Никто не должен был знать о шрамах, которые оставило то роковое утро пять лет назад — и те, что на коже, и те, что на душе.
Я поправила невидимую прядь своих платиновых волос, уложенных в строгую, холодную прическу. Макияж — безупречный «smoky eyes», делающий взгляд ледяным и недоступным. Я выстроила этот фасад годами, кирпичик за кирпичиком, как свои лучшие проекты.
— Ты выглядишь так, будто собираешься на войну, а не на фуршет в честь юбилея «Громов Групп», — Маша стояла в дверях моей спальни, прислонившись к косяку. Она держала на руках сонного Тимура.
— Это и есть война, Маш, — тихо ответила я, не оборачиваясь. — Руслан разослал приглашения всем ключевым партнерам. Мое отсутствие будет расценено как непрофессионализм и нарушение контракта. Я должна быть там.
— Поля, ты дрожишь, — Маша подошла ближе и положила руку мне на плечо. — Хочешь, я скажу ему, что ты заболела? Придумаю что-нибудь?
Я покачала головой, глядя на отражение своего сына. Тимур сонно щурился, его маленькие кулачки вцепились в Машину кофту.