Я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Плотина, которую я строила пять лет, дала трещину. Ярость, горькая и жгучая, поднялась из самых глубин души.
— «Навсегда»? — я почти выплюнула это слово, вырывая руку. — Твое «навсегда» длилось ровно до тех пор, пока Инга не принесла тебе те снимки. Твое «навсегда» закончилось под проливным дождем, когда ты вышвырнул меня из этого самого дома, не дав даже забрать паспорт! Ты веришь в свои клятвы только тогда, когда тебе это удобно, Руслан!
Он замер. Его лицо окаменело. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как потрескивают поленья в камине.
— Значит, это всё-таки ты, — выдохнул он. В его голосе не было триумфа, только какая-то странная, пугающая пустота. — Ты вернулась. Под другим именем. Зачем? Чтобы отомстить? Чтобы вытянуть из меня еще денег?
— Деньги? — я истерически рассмеялась, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы, но я смахнула их рукой. — Мне не нужны твои деньги, Руслан. Я заработала себе имя сама. Без тебя. Вопреки тебе. Я приехала сюда только ради работы. И если бы я знала, что за этим тендером стоишь ты, я бы сожгла этот проект, прежде чем отправить его на конкурс.
Он подошел вплотную, вдавливая меня в край массивного дубового стола. Его руки уперлись в столешницу по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку.
— Ты лжешь, — прорычал он. — Ты всегда лгала. Пять лет назад ты спала с тем ублюдком в отеле, пока я выбирал тебе кольцо. Я видел фотографии, Полина! Каждое пятнышко на твоем теле…
— Это была не я! — я сорвалась на крик, ударив его кулаками в грудь. — Но тебе было плевать! Тебе было проще поверить в грязь, потому что я стала тебе мешать. Твой бизнес шел в гору, тебе нужна была Инга с её связями и родословной, а не сиротка из детдома, которая смотрела на тебя как на бога! Ты просто искал повод избавиться от меня!
— Ты была моей жизнью! — рявкнул он в ответ, и в этом крике было столько боли, что я на секунду засомневалась в его цинизме. — Я любил тебя больше, чем себя самого!
— Любовь не выгоняет на улицу без копейки в кармане, зная, что девушке некуда идти! — я тяжело дышала, глядя ему прямо в глаза. Мое лицо было в нескольких сантиметрах от его.
Его взгляд изменился. Гнев начал трансформироваться в нечто иное — темное, вязкое, опасное. Его зрачки расширились, поглощая радужку.
— Ты изменилась, — прошептал он, скользя взглядом по моим чертам. — Сталa холодной. Жесткой.
— Жизнь под дождем закаляет, Руслан.
Он медленно, почти гипнотически, поднял руку и коснулся моей щеки. Его большой палец прошел по нижней губе, слегка оттягивая её. Я должна была оттолкнуть его, закричать, убежать… но мое тело предало меня. Старая память, запечатленная в клетках, отозвалась на его близость.
— Почему ты не уехала из страны? — спросил он, склоняясь ниже. Его дыхание обжигало мою кожу. — Почему пряталась здесь, под самым моим носом?
— Я не пряталась. Я жила.
— С кем? — в его голосе снова прорезалась собственническая ярость. — С тем парнем с фото? Он отец твоего ребенка?
Мое сердце на мгновение остановилось, а затем забилось в бешеном ритме. Он знает? Нет, не может быть. Он просто предполагает.
— У меня нет никого, кто касался бы тебя, Руслан, — я попыталась увернуться, но он схватил меня за подбородок, заставляя смотреть на него.
— Не лги мне больше. Я видел, как ты смотрела на телефон сегодня в офисе. У тебя кто-то есть. И я уничтожу любого, кто прикасался к тому, что принадлежит мне.
— Я не твоя вещь! — я с силой оттолкнула его, и в этот раз мне удалось вырваться из кольца его рук. — Я никогда больше не буду твоей, Руслан. Пять лет назад ты сам отказался от всех прав на меня.
Я схватила свою сумку, дрожащими руками пытаясь найти ключи от машины.
— Полина, стой! — он сделал шаг ко мне, но я выставила руку вперед.
— Не подходи. Завтра я пришлю своего помощника с документами. Если хочешь расторгнуть контракт — делай это. Мне плевать на неустойку. Я не останусь в этом доме ни секунды.
— Ты никуда не уйдешь, пока мы не закончим, — он снова стал тем холодным монстром, которого я встретила в первый день. — У нас есть правки. И ты будешь сидеть здесь и работать, пока я не буду удовлетворен результатом.
Он прошел к бару, снова налил себе виски и сел в кресло, закинув ногу на ногу.
— Садись, Полина Сергеевна. Покажи мне, за что я плачу тебе миллионы.
Я смотрела на него и видела не мужчину, которого когда-то любила, а хищника, который наслаждается мучениями своей жертвы. Но я не могла уйти. Если я сейчас сбегу, он поймет, как сильно он всё еще на меня влияет. Он поймет, что я боюсь его. А страх — это то, на чем он строит свою власть.
Я глубоко вздохнула, вытирая остатки слез. Лицо снова превратилось в бесстрастную маску.
— Хорошо, — голос звучал ровно, почти безжизненно. — Давайте обсудим инженерию.
Следующие два часа были чистым издевательством. Он придирался к каждой линии, к каждому расчету нагрузки. Он заставлял меня пересчитывать сметы, прекрасно зная, что они верны. Он сидел напротив, в тени, и я чувствовала его взгляд на себе — тяжелый, липкий, изучающий.
— Здесь ошибка, — он ткнул пальцем в чертеж, когда я подошла ближе, чтобы показать ему схему коммуникаций.
— Где? — я склонилась над столом, всматриваясь в цифры.
— Здесь, — он не смотрел на бумагу. Он смотрел на шрам у меня на запястье — тонкую белую полоску, которую я обычно скрывала часами, но сегодня они остались в сумке.
Я быстро одернула рукав.
— Это не ошибка. Это расчетная мощность насосов.
— Откуда этот шрам, Полина? — его голос звучал вкрадчиво, почти нежно, и это было страшнее всего. — Пять лет назад его не было.
— Собака укусила, — соврала я, не моргнув глазом. На самом деле я разбила стеклянную дверь в ту ночь, когда узнала, что беременна, а мне не на что купить даже хлеба. Осколок вошел глубоко, но у меня не было денег на нормального врача.
— Собака, значит, — он встал и подошел ко мне сзади. Я замерла, чувствуя, как его тепло окутывает мои плечи. — А мне кажется, это след от того, как ты пыталась вырваться из прошлого. Но прошлое — оно как этот дом,