— Мам! Смотри, какой я самолет собрал! — звонкий голосок Тима ворвался в тишину стройки.
Я замерла, холодея. Экран телефона светился. На нем было лицо моего сына — его точная копия. Его глаза. Его лоб.
Я быстро сбросила звонок и прижала телефон к груди, но было поздно. Руслан стоял в трех шагах от меня. Его лицо превратилось в маску из белого мрамора.
— Кто это был? — спросил он, и в его голосе я услышала начало конца.
— Никто. Ошиблись номером.
Я почти бежала к своей машине, а в голове стучала одна-единственная мысль: «Он увидел. Он увидел Тима».
Охотник не просто напал на след. Он уже загнал добычу в угол. И теперь вопрос был только в том, когда он решит нанести последний удар.
Цена моей ошибки пятилетней давности только что выросла вдвое. И теперь на кону была не только моя жизнь, но и жизнь моего сына.
Глава 3. Опасная близость
Дождь за окном моего офиса превратился в сплошную серую стену, смывающую очертания города. Я смотрела на монитор, где чертежи нового жилого комплекса расплывались перед глазами. В горле всё еще стоял ком после утренней встречи с Громовым на объекте. Тот момент, когда его пальцы коснулись моего запястья, когда он едва не обнаружил гравировку на браслете… это было слишком близко. Слишком опасно.
— Полина Сергеевна? — в кабинет заглянула Маша. Она выглядела обеспокоенной. — К вам курьер. Срочный пакет. Из «Громов Холдинг».
Я вздрогнула. Рука непроизвольно дернулась, сбрасывая карандаш со стола.
— Давай, Маш.
Она положила на стол плотный конверт из крафтовой бумаги с тиснением в виде льва — логотипом империи Руслана. Внутри лежал не просто документ, а приговор моему сегодняшнему вечеру.
*«Жду вас в 20:00 в загородной резиденции. Раздел "Инженерия и ландшафтный дизайн" требует немедленных правок. Отказ будет расценен как нарушение пункта 4.2 контракта о сроках реализации. Р. Г.»*
Я скомкала записку. Пункт 4.2. Он изучил договор лучше, чем я. Он знал, что на этапе согласования генерального плана я обязана быть в его распоряжении 24/7. Но вызывать меня к себе домой? Это было за гранью делового этикета. Это была охота.
— Что там? — тихо спросила Маша, присаживаясь на край стула.
— Он хочет, чтобы я приехала к нему в поместье. Сегодня вечером.
— Поля, не езди, — Маша подалась вперед, её глаза округлились. — Ты же знаешь, что он делает. Он загоняет тебя. Он чувствует, что ты — это ты. Тимка дома ждет, он соскучился, весь вечер строит из «Лего» какую-то немыслимую башню…
— В том-то и дело, Маш, — я подняла на неё тяжелый взгляд. — Тимка дома. И если я не поеду, Громов начнет копать под меня с утроенной силой. Он разрушит мою карьеру, а потом заберет сына, если узнает правду. У таких, как он, нет понятия «компромисс». У них есть только «победа» или «уничтожение».
Я встала и подошла к окну. Пять лет назад я бежала из этого города, раздавленная и униженная, с крошечной жизнью внутри. Я обещала себе, что больше никогда не позволю Руслану Громову командовать моей судьбой. Но вот я снова здесь, подчиняюсь его запискам.
— Посидишь с Тимом? — спросила я, не оборачиваясь.
— Конечно. О чем речь… Но будь осторожна, — Маша вздохнула. — Он теперь не тот влюбленный парень, которого мы знали. Он стал… страшным.
* * *
Поместье Громова находилось в элитном поселке, спрятанном за вековыми соснами. Когда такси остановилось у кованых ворот, мой пульс зашкаливал за сотню. Охрана проверила документы, осмотрела багажник и только после этого пропустила машину на территорию.
Дом был воплощением его характера: строгий, из темного камня и стекла, холодный и величественный. Никаких лишних украшений. Только сила и деньги.
Дверь открыл дворецкий или старший охранник — я не разобрала. Меня молча провели в кабинет на втором этаже. Когда я вошла, Руслан стоял у панорамного окна со стаканом виски в руке. Пиджак был брошен на кресло, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей, открывая сильные предплечья.
— Вы опоздали на семь минут, Полина Сергеевна, — произнес он, не оборачиваясь. Его голос вибрировал в воздухе, заставляя ворсинки на моих руках встать дыбом.
— На дорогах пробки, Руслан Игоревич. К тому же, вызов в нерабочее время — это жест вежливости с моей стороны, а не обязанность.
Он медленно повернулся. Свет от камина (да, в такую погоду он распорядился разжечь огонь) играл на его скулах, делая лицо похожим на маску античного бога — прекрасного и безжалостного. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем опустился к вырезу строгого блейзера.
— Вежливость? — он усмехнулся, сделав глоток. — Я плачу такие гонорары, что ваше понятие «вежливости» должно включать в себя готовность явиться по первому щелчку пальцев.
— Я архитектор, а не прислуга, — я прошла к столу и с грохотом положила на него тубус с чертежами. — Давайте перейдем к правкам. У меня мало времени.
— Почему? Вас кто-то ждет? Муж? Любовник? — он начал медленно сокращать расстояние между нами.
— Моя личная жизнь не входит в предмет контракта.
Руслан остановился в шаге от меня. Я чувствовала аромат его парфюма — терпкий, с нотками кожи и дорогого табака. Этот запах преследовал меня в кошмарах пять лет.
— А я ведь просил Олега составить на вас справку, — тихо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Полина Авдеева. Пять лет в Европе. Блестящие рекомендации. Никаких скандалов. Никаких связей. Словно человек появился из ниоткуда пять лет назад.
Мое сердце пропустило удар.
— Многие начинают жизнь с чистого листа после личных драм.
— Вот как? И какая же драма заставила вас сменить имя, цвет волос и даже манеру говорить? — его голос опустился до шепота, он протянул руку и коснулся пряди моих осветленных волос. — Вы ведь ненавидели блонд, Полина. Говорили, что он выглядит дешево.
Я отшатнулась, словно от удара током.
— Вы путаете меня с кем-то другим, Громов.
— Неужели? — он резко схватил меня за локоть и потянул к себе, вынуждая смотреть в эти ледяные голубые глаза. — Тогда почему, когда я касаюсь тебя, ты дрожишь так, будто я сейчас сорву с тебя эту маску? Почему ты носишь браслет, который я заказал специально для одной маленькой лживой дряни?
Я замерла. Воздуха не хватало. В кабинете стало нестерпимо жарко.
— Руслан, пусти. Ты пьян.
— Я трезв как никогда, — он дернул меня за руку, заставляя задрать рукав жакета. Браслет сверкнул в свете камина. —