— Вот как? — он подался вперед, опираясь локтями о стол. — А мне кажется, вы что-то бегло заучили. Как роль. Ваша анкета безупречна. Слишком безупречна для человека с таким талантом. Где шрамы, Полина? Где ошибки молодости?
— Мои ошибки остались в прошлом. И они не касаются проекта.
— Ошибки всегда касаются настоящего, — его голос стал жестким. — Пять лет назад я совершил одну. Я доверился человеку, который меня предал. Грязно, подло, за моей спиной. Знаете, что я сделал с этой девушкой?
У меня внутри всё заледенело. Я знала. Я помнила каждую секунду той ночи. Дождь. Его крики. Вещи, летящие из окна. И Инга… Инга, стоящая за его спиной с торжествующей улыбкой, пока она показывала ему поддельные фотографии моей «измены».
— Я думаю, это личное, Руслан Игоревич. Мне это не интересно.
— А мне кажется — интересно, — он вдруг протянул руку через стол и накрыл мою ладонь своей. — Потому что когда я смотрю на вас, я вижу ее. Не внешне. Внешне вы — полная противоположность. Она была… мягкой. Глупой. Наивной. А вы — лед и сталь. Но ваш запах…
Он вдохнул, и я поняла, что совершила вторую ошибку за день. Духи. Тот же парфюм, который я использовала пять лет назад. Я купила его по привычке месяц назад, не в силах отказать себе в маленьком кусочке прежней жизни.
— У вас паранойя, — я резко выдернула руку. — Если это всё, ради чего вы меня вызвали, то я ухожу. Я архитектор, а не психолог для ваших травм.
Я встала, но он схватил меня за запястье. В том самом месте, где еще утром был браслет.
— Где он? — прорычал Руслан, тоже поднимаясь. — Куда делся браслет, Авдеева?
— Потеряла. Выбросила. Какая вам разница? — я почти кричала, привлекая внимание редких посетителей. — Оставьте меня в покое!
— Я не оставлю тебя, — он перешел на «ты», и это прозвучало как смертный приговор. — Пока не пойму, кто ты такая на самом деле.
В этот момент его телефон, лежащий на столе, ожил. На экране высветилось имя: «Инга».
Я увидела, как его лицо на мгновение исказилось. Это была моя возможность.
— Ваша невеста звонит, Руслан Игоревич. Кажется, ей не нравится, когда вы задерживаетесь с «подрядчиками».
Он на секунду ослабил хватку, взглянув на экран. Я вырвалась и почти выбежала из зала.
На улице я поймала такси, едва не бросившись под колеса.
— В центр, быстрее! — скомандовала я водителю.
Всю дорогу меня трясло. Он на грани. Еще один шаг, одна случайная встреча — и всё рухнет. Инга… Она тоже здесь. Она вернулась в его жизнь. Та, кто разрушила мою, теперь снова рядом с ним. И если она узнает о моем существовании, она не ограничится просто оговором. Теперь у меня есть Тим. И это делало меня смертной.
Я вошла в квартиру, не чувствуя ног. Маша уже уложила Тимура и сидела на кухне с чашкой чая.
— Поля? Что случилось? На тебе лица нет!
Я опустилась на стул и закрыла лицо руками.
— Он загоняет меня в угол, Маш. Он вспомнил браслет, он узнал мой парфюм. Он ищет Полину Морозову в Полине Авдеевой.
— Тебе нужно уезжать, — твердо сказала подруга. — Бросай этот контракт, черт с ними, с неустойками. Мы соберем вещи за ночь…
— Нет, — я подняла голову. В моих глазах, отраженных в темном кухонном окне, блеснула решимость, рожденная из чистого отчаяния. — Если я сбегу сейчас, он точно поймет, что я — это я. Он объявит меня в розыск. Громов не прощает побегов. Я должна закончить фундамент. Должна стать для него невыносимой, скучной, деловой. Чтобы он сам захотел от меня избавиться.
— А если не захочет? Посмотри на себя, Поля. Ты для него сейчас как красная тряпка для быка. Он не успокоится, пока не растопчет или не присвоит.
— Тогда я буду бороться, — я посмотрела на дверь детской. — За Тима. За нашу жизнь.
В эту ночь мне снился сон. Пятилетней давности. Огромный холл особняка Громова. Осколки вазы на полу. И его голос, полный ненависти: «Убирайся, дрянь. И чтобы я никогда больше не видел твоего лица. Ты для меня мертва».
Я проснулась в холодном поту. На тумбочке вибрировал телефон. СМС с незнакомого номера.
*«Завтра в девять на объекте. Не опаздывай. Нам нужно обсудить… детали. Р.Г.»*
Охота продолжалась. И я была единственной дичью, которая знала правила этой игры.
* * *
На следующее утро я была на стройке ровно в девять. Я надела самый закрытый костюм, который у меня был, и наглухо застегнула воротничок блузки. Никаких духов. Никаких украшений. Только чертежи и каска.
Руслан уже был там. Он стоял на смотровой площадке, глядя вниз, на залитый бетон. Когда я подошла, он не обернулся.
— Знаете, Полина, я полночи изучал ваше портфолио, — заговорил он, и его голос на ветру казался странно спокойным. — У вас удивительный стиль. В нем много воздуха, но при этом… конструкции кажутся неприступными крепостями. Как будто архитектор очень боится, что в его дом ворвутся без приглашения.
— Архитектура — это отражение психологии заказчика, а не автора, — парировала я, становясь рядом.
— Не лгите мне. Хотя бы здесь, — он повернулся. Его глаза за ночь стали еще темнее. Под ними залегли тени. — Вы строите стены не только из бетона. Вы построили их вокруг себя.
Он протянул руку и медленно, почти нежно, поправил ремешок моей каски у подбородка. Его пальцы коснулись моей кожи, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Это было не просто прикосновение. Это был вызов. Искра, готовая поджечь всё вокруг.
— Почему вы так боитесь меня, Полина Александровна? — прошептал он, склоняясь к моему уху. — Ведь вы дрожите под моими руками.
— Это от холода, — я попыталась отстраниться, но он удержал меня, положив вторую руку мне на талию.
Мы стояли на высоте десяти метров над землей, открытые всем ветрам и взглядам рабочих. Но в этот момент мир сузился до этого крошечного пятачка.
— Вы мне кого-то напоминаете, — его голос стал опасным. — Одну девушку, которая тоже думала, что может меня обмануть. Она дорого заплатила за свою ошибку.
— Я не она, — я посмотрела ему прямо в глаза, вкладывая в эти слова всю свою ненависть и всю свою боль. — Я — цена вашей ошибки, Руслан Игоревич. И поверьте, она будет очень высокой.
Я резко оттолкнула его и пошла прочь, чувствуя его взгляд, прожигающий мне спину.
В сумке в этот момент зазвонил телефон. Видеозвонок от