— Не знаю, не знаю, — фыркнула Саманта. — Пожалейте беднягу, он же такое успел увидать…
— Хватит, — оборвал ее Тиллариэль, демонстративно обняв меня. — Так и скажи, что завидуешь нам. Раз так, можем тоже оставить тебя наедине с этим дроу. Развлекись, ни в чем себе не отказывай, а то, видно, давно у тебя мужика не было.
Он ухмыльнулся и потянул меня к выходу, по пути подхватив остатки одежды. Саманта же проводила нас неожиданно задумчивым взглядом. Уж не знаю, слова Тиллариэля ли на нее так подействовали, или на то были еще причины, но она не стала огрызаться в ответ. А вот во взгляде дроу появился настоящий страх.
— Мне его жалко, — тихо рассмеялась я, когда мы вышли на крыльцо.
Небо нахмурилось, будто скоро будет гроза, и налетел холодный ветер. Я поежилась, и эльф тут же снова обнял меня, прижав к себе.
— Замерзла? Кого именно жалко? Слизняка или дроу? — он хмыкнул и зарылся лицом в мои волосы. — Нашла, кого жалеть. Вот увидишь, потом его от твоей сестры будет не отвадить.
Я улыбнулась. А потом, погрустнев, спросила эльфа, боясь услышать ответ.
— А мы? Что теперь будет с нами? Тил, те слова… Ты это всерьез говорил?
Мужчина скользнул губами к моему уху и выдохнул:
— А ты бы хотела, чтобы это было правдой? Да, я не врал. И готов попробовать снова, если… ты тоже этого хочешь.
Я задрожала, но уже не от холода. И тихо ответила мужу:
— Хочу. Только ты должен тогда кое-что узнать.
Глава 24
Тиллариэль отстранился и посмотрел на меня вопросительно.
— Что?
— Я не отсюда. И я не Амелия, меня зовут Вероника, — неохотно выдавила я, не уверенная, что это хорошая идея — рассказывать ему. Но знать он имеет право.
Глаза мужчины стали по полтиннику, и он, посмотрев на меня, как на сумасшедшую, уточнил:
— В смысле?
— Не из этого мира я, — вздохнула, понимая, что он не верит.
Лицо эльфа удивленно вытянулось, и я поспешила добавить, предвидя его реакцию. Но будь, что будет.
— Я умерла, Тил, а потом попала сюда, в тело твоей жены, в тот момент, когда застукала тебя за изменой. Я — другая, не ведьма, просто человек. Не так давно я жила в мире, где нет ни магии, ни эльфов с ведьмами. И… мне кажется, что ты побывал именно в моем мире. Та женщина на фото — я, а тот мужчина, Артур — мой муж, теперь уже бывший, — осторожно добавила я, и замолкла, ожидая, что он скажет.
И, судя по ступору, в который впал Тил, мое откровение оказалось для него словно гром среди ясного неба.
Так и не дождавшись реакции, я прикрыла на миг глаза, борясь с горечью, и обошла эльфа стороной, собираясь вернуться в дом. Придется Саманте налаживать свою личную жизнь в другой раз.
В груди все сдавило от обиды, и на глаза навернулись слезы. И на что я только рассчитывала? Тил ведь женился не на мне, и любит он именно Амелию, а не меня.
Но у самого крыльца меня нагнал голос мужа.
— Амелия! То есть… Веро… ника. Постой!
Я замерла, боясь спугнуть робкую надежду. И вздрогнула, когда горячие руки эльфа обняли меня.
— Ну и куда ты собралась, дурочка? — услышала я ласковый голос мужчины, и это стало последней каплей.
Как дура я разревелась в его объятиях, орошая слезами его рубашку.
— Прости, что сразу не рассказала, — пробормотала я сквозь слезы. — Я боялась…
— Чего? — серьезно спросил Тил, обхватив мое лицо руками. — Это я должен просить прощения, милая. Теперь я понимаю, через что тебе пришлось пройти. И… Знаешь, я уверен, что, если бы ты не появилась, все осталось бы по-прежнему.
— О чем ты? — тихо выдохнула я, нервно облизав губы.
Взгляд эльфа вспыхнул знакомым огнем, и он нежно, почти невесомо поцеловал меня, заставив задрожать в его руках. А потом с улыбкой ответил:
— Потому что я снова влюбился не в свою жену, Амелию, а в тебя, Вероника.
* * *
— Ну что, все собрала, сестричка? — ехидно поинтересовалась у меня Саманта.
Покосившись на нее с недовольством, я окинула внимательным взглядом комнату, в которой успела пожить всего-ничего.
— Да что тут собирать? Я и разложить ничего толком не успела. Идем, наши кавалеры ждут нас.
Подхватив свертки и тюки с вещами, я поспешила к выходу, и Саманта, нагнав меня, с усмешкой заметила:
— Жалко мне тебя, сестричка. Снова попала в сети этого бабника. Как бы не пожалела потом.
Я замерла на миг и фыркнула:
— Кто бы говорил — ты вон вообще связалась черти с кем.
— Ну он хотя бы от меня точно не сбежит, связанный-то, — расхохоталась ведьма, выходя на крыльцо
— Косточки небось мне перемываете? — усмехнулся Тиллариэль, услышав последние слова Саманты.
В руках у него была склянка, куда мы усадили слизняка, который никак не хотел расколдовываться. Видно, действительно умом тронулся, бедняга, от всего, что пережил, и просто не мог стать собой, как я ни старалась. Даже целовать его пыталась, вся при этом обплевавшись.
— И не только косточки, — ядовито улыбнулась ведьма, шагнув к пленнику.
Замерший рядом с Тиллариэлем дроу, которого звали Роу, все так же повязанный магией, при виде моей сестры сначала побледнел, отшатнувшись, а потом позеленел, но даже не попытался сбежать. Мне стало интересно, что с ним делала Саманта — гулять нам с мужем по лесу пришлось долго, отчаянно завидуя сестрице.
Тиллариэль перехватил мои вещи, вручив мне склянку, и мы самой странной процессией, какую эти места, должно быть, никогда не видели, отправились к деревне, где эльф оставил лошадь. Правда теперь нам требовалась еще лошадь, а то и две.
Мы с Тиллариэлем решили сразу отправиться домой, а Саманта вернется к себе в лавку, и там будем думать, что делать с дроу. Ведь надо было узнать, не пришлют ли за нами еще парочку таких же, и кто вообще за этим стоит.
— Этого не отдам! — категорично заявила Саманта, когда мы договорились с одним из жителей о транспорте.
— Ты в своем уме, ведьма? — с недоумением уставился на нее Тил. — Он опасен, и он враг.
— Ты тоже не подарок, — фыркнула Саманта.
А потом, вздохнув, посмотрела на притихшего Роу и нехотя бросила:
— Хорошо, но я тогда поеду с вами. А как допросишь его, заберу себе.
Я мысленно рассмеялась над озадаченным требованием ведьмы эльфом. Он