Лебедев водил нас методично. Показывал повреждения, фотографировал и записывал всё на планшете.
— Итак, полностью выведена из строя одна плавильная печь стоимостью двадцать тысяч рублей. Повреждение формовочного оборудования — предварительно, на пятнадцать тысяч, но точнее укажет экспертиза. Инструменты, материалы — ещё предварительно пять тысяч…
Арсений подавал документы. Акты проверки оборудования, журналы инструктажей, лицензии на работу.
Лебедев изучал внимательно.
— Правила безопасности соблюдались?
— Безукоризненно, — ответил Павел Акимович. — Акты есть. Проверки раз в квартал.
Лебедев кивнул.
Мы дошли до эпицентра взрыва в литейном цехе. Чёрная воронка на полу, обугленные стены.
— Предварительное заключение криминалистов — три синхронных взрыва, — сказал Овчинников. — Это не несчастный случай. Это диверсия. Насколько помню, наша страховка покрывает подобные случаи.
Лебедев кивнул и закрыл блокнот.
— Моё заключение: страховой случай подтверждается. Страховая сумма — сто пятьдесят тысяч рублей. По результатам экспертизы будет определена точная сумма ущерба. Полагаю, компенсацию вы получите.
Павел Акимович выдохнул с облегчением:
— Благодарю.
— Но, — Лебедев поднял палец, — процедура займёт немало времени.
— Сколько? — напрягся Овчинников.
— Нужно собрать все документы. Провести экспертизы, согласования, проверки. От трёх до шести месяцев…
Павел Акимович побледнел:
— Три месяца⁈
— В лучшем случае, — всплеснул руками Лебедев. — Но чаще всего тянется до полугода.
— Мне нужно восстанавливать производство сейчас! — Овчинников сжал виски. — У меня контракты, заказы! Три месяца простоя… Я разорюсь. Контрагенты разорвут договоры. Рабочих придётся увольнять.
Лебедев с сочувствием вздохнул.
— Понимаю, Павел Акимович. Но процедура есть процедура. Мы ускорим, где сможем. Но быстрее двух месяцев — нереально. Ведь придётся ждать заключения экспертов…
Овчинников опустил руки. Я видел, что он старался не показывать отчаяния, но всё понимал.
Я не выдержал.
— Павел Акимович, позвольте мне помочь.
Все посмотрели на меня.
— Думаю, наша фирма сможет выделить средства на восстановление. Когда получите страховку — вернёте.
Овчинников с сыном переглянулись.
— Александр Васильевич… Это огромная сумма. Вы уверены?
Я посмотрел ему в глаза:
— Уверен. Мы партнёры. Длительный простой завода навредит нам обоим. Мне это тоже невыгодно.
Для нас с отцом сумма в пару десятков тысяч рублей тоже была солидной, и я бы покривил душой, сказав, что эти деньги не нужны нам самим. Но вопрос в поддержке партнёра даже не стоял. Овчинников рискнул ради нас, и я намеревался отблагодарить его.
— Но даже если бы не контракт, — добавил я, — я бы всё равно помог.
Овчинников не знал, что сказать. Смотрел на меня, открыв рот. Лебедев одобрительно кивнул:
— Похвальная солидарность. Редко такое встретишь.
Он открыл портфель, достал документы:
— Тогда оформим всё быстро. С вашей помощью, Александр Васильевич, Павел Акимович сможет начать восстановление в кратчайшие сроки. А сумма по страховке придёт позже.
Мы прошли в уцелевший кабинет. Подписали бумаги. Лебедев обещал ускорить процесс, как сможет.
Когда он уехал, Павел Акимович обнял меня:
— Спасибо, Александр Васильевич! Вы спасли моё дело.
— Мы партнёры, — повторил я. — Партнёрам нужно держаться вместе.
— Вы наш друг, а не просто партнёр.
Я кивнул, немного растроганный этим заявлением.
Что ж, финансовый вопрос временно решён. Свяжусь с Леной, выясню, сколько свободных средств есть на счетах, оформим передачу финансов под обязательства.
Хлебниковы думали, что поджог сломает Овчинникова?
Ошиблись.
Мы идём дальше.
Проводив Лебедева, мы с Павлом Акимовичем и Арсением направились в административное здание. Здесь почти не было заметно следов пожара — только остаточный запах гари витал в воздухе.
В одном из кабинетов работал специалист по внутренней безопасности, присланный «Астреем». Арсений с самого утра выдал ему доступы и выкладки на подозрительных сотрудников.
— Позвольте представить вам Кирилла Андреевича Зиновьева, — сказал Арсений, впуская нас в кабинет.
За длинным столом сидел мужчина лет пятидесяти. Худощавый, в очках, седеющие волосы были аккуратно зачёсаны назад. Перед ним в ряд стояли три ноутбука, от которых тянулись километры проводов и какие-то устройства, а на краю стола в разных лотках были разложены документы.
Услышав нас, безопасник поднял голову. Затем поднялся и протянул руку:
— Добрый день, господа. Рад знакомству.
Мы по очереди пожали ему руку.
— Арсений Павлович дал мне необходимые доступы, — спокойно сказал Зиновьев. — Уже есть некоторые результаты.
— Кстати, Краснов так и не появился в Калуге, — мрачно добавил Арсений. — Телефон выключен. Никто не знает, где он.
Мы переглянулись.
— Сбежал, очевидно. Девяносто девять процентов, что именно он виновен в диверсии. Иначе зачем так стремительно исчезать?
Зиновьев кивнул:
— Не просто сбежал, господа. Ваш приказчик покинул страну.
Он повернул один из ноутбуков к нам. На экране светилась таблица с данными.
— Вчера в двадцать два сорок, зафиксировано пересечение границы, наш, московский аэропорт. Рейс в Варшаву. Там — пересадка в Мадрид.
Павел Акимович побледнел:
— Так он в Испании⁈ Как… зачем⁈
Зиновьев поправил очки:
— Судя по всему, готовился заранее. Билет куплен неделю назад. — Он открыл другой файл. Банковские выписки. — Три недели назад на счёт Краснова поступил перевод от анонимного отправителя. Десять тысяч рублей. В данный момент мои люди пытаются размотать эту цепочку.
Я посмотрел на экран. Где-то я уже видел подобную схему. Только Пилин сбежать не успел. Краснов оказался более расторопным.
— Можно вернуть Краснова? — спросил Арсений.
Зиновьев покачал головой:
— Ваш приказчик с умом выбрал пункт назначения. Экстрадиция из Королевства Испания в Российскую империю не производится. По крайней мере, по таким делам. Дипломатия, годы переговоров. Нереально…
Павел Акимович сжал кулаки.
— Всё равно нужно передать всю эту информацию следователю. Видео, логи, банковские выписки. Пусть расследуют официально. Возможно, Краснов действовал не один и кто-то остался в Москве…
— Я подготовлю полный отчёт, — кивнул Зиновьев. — Но следует учитывать, что некоторые данные мы с вами получаем… скажем так, по закрытым каналам. Они не смогут служить доказательствами в официальном деле.
— Пусть так! — отмахнулся купец. — Пусть следователь сам дальше разбирается. Для меня сейчас приоритет — восстановить производство. Время дороже мести.
Арсений кивнул:
— Отец прав. Краснов получит своё рано или поздно. Но сначала — наше дело.
Если Краснов не идиот, а он таковым мне не показался, то больше не посмеет сунуть нос в Москву. Будет сидеть в Испании несколько лет тише воды. Если только его не удастся выманить.
Зиновьев взял толстую папку со стола, протянул Овчинникову:
— Здесь всё, что удалось собрать на данный момент. Я продолжаю работать.
— Не будем вам мешать.
Зиновьев рассеянно кивнул, снова уставившись в один из мониторов.
Мы вышли из кабинета.
— Завтра начинаем ремонт, — сказал Павел Акимович. — Рабочих соберём, подрядчиков найдём быстро. Пара недель — и заработаем. К счастью, у меня хорошие связи с поставщиком оборудования. А у них шустрый сервисный центр. Лишь бы запчасти не пришлось