У стойки топтался мужчина лет пятидесяти в мятом пальто. От него пахло пивом и неудачным днем. Когда мы вошли, он расплылся в улыбке и шагнул к Носик.
— Девушка, а вы одна? Красивая такая, а одна…
Носик вжала голову в плечи и торопливо юркнула за меня.
Уже на автомате я изучил, что на уме у мужика:
Сканирование завершено.
Объект: мужчина, 52 года.
Доминирующие состояния:
— Одиночество (67%).
— Потребность в контакте (54%).
— Сниженная критичность (48%).
Дополнительные маркеры:
— Алкогольное опьянение легкой степени.
— Отсутствие агрессивных паттернов.
— Угроза минимальная.
— Не одна, — сказал я, становясь между ними. — И не скучает.
Мужчина посмотрел на меня, моргнул. В его глазах не было агрессии, только какая-то собачья тоска и хроническое одиночество.
— Понял, понял. Извините. Без обид.
Он отошел к соседнему столику и уставился в свой стаканчик с чаем.
— Спасибо, — шепнула Носик.
— Не за что. Он не опасный, просто одинокий.
Марина посмотрела на мужчину, потом на меня.
— Откуда ты знаешь?
— Видно.
Она хотела спросить еще что-то, но я уже повернулся к прилавку. За стеклом медленно вращался вертел с курицей, рядом лежали стопки лавашей.
— Две большие с курицей и два чая, — сказал я продавцу. — Соуса поменьше, овощей побольше.
— Триста двадцать за штуку, — ответил он и принялся ловко срезать ароматное мясо.
Носик покосилась на ценник и облегченно выдохнула. После аэропортовых девятисот за кофе московские цены ее запугали не на шутку.
Пока готовили заказ, мы сели за крайний столик у окна. Носик зевала, смущалась, несексуально стреляла в меня глазками и поглядывала на вертел с выражением человека, который отнюдь не уверен в своем выборе и которому от всего этого крайне неуютно. Причем это касалось всего: от курицы в шаурме и самой шаурмы до поступления в аспирантуру именно в Москве.
Через пять минут перед нами лежали две увесистые шаурмы. Я откусил сразу, а Носик сначала осторожно отщипнула кусочек, прожевала и удивленно подняла брови.
— Ладно, — признала она с набитым ртом. — Вполне себе вкусно. Признаю.
— Главное правило: не спрашивать, из чего.
Она поперхнулась, закашлялась, и мне пришлось хлопнуть ее по спине. Потом мы оба рассмеялись.
Доев, вышли на улицу. Хостел «Тихая гавань» находился в пяти минутах ходьбы, но вход внутрь был через подъезд, и… в общем, пришлось поискать. Выбирали мы его с Мариной по цене и отзывам, причем первый фактор был важнее.
Наконец, оказались на месте.
На ресепшене сидел сонный лохматый парень в растянутой толстовке. Но ему было не до нас, потому что у стойки уже стоял мужчина в деловом костюме, мятом после долгого дня, и громко выговаривал:
— Я бронировал за месяц! В отдельном номере! Как это «сняли бронь»? Вы что тут, в наперстки играете?
Парень за стойкой разводил руками и тыкал в монитор, объясняя:
— Мужчина, тут написано «отменено». Вы сами отменили позавчера.
— Я ничего не отменял!
— Ну вот, смотрите, письмо…
Мужчина перегнулся через стойку, уставился в экран. Лицо его вытянулось.
— Это… Это жена. Она знает пароль от почты. Боится, что шлюх буду водить… падла. — Он горестно посмотрел на меня и плаксиво сказал: — Ну вот какая ей разница, а? За командировку компания платит, представительские есть! А она меня все время у своей троюродной тетки норовит поселить! Мол, экономия! Тьфу!
Повисла пауза. Парень за стойкой деликатно кашлянул. Носик прикрыла рот ладонью, сдерживая смех.
— Есть свободные номера? — спросил мужчина уже совсем другим тоном.
— Есть двухместный, но он дороже чем тот, что вы бронировали.
— Не, дороже не надо, — покачал головой мужчина.
— Тогда только койка в восьмиместном.
Мужчина обреченно кивнул и полез за карточкой. Мы с Носик переглянулись. Она прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Поев, она стала легче смотреть на жизнь.
Когда он отошел, администратор повернулся к нам и выдохнул:
— Вот это я понимаю — семейная жизнь. — После чего посмотрел наши документы и спросил уже деловым тоном: — Бронь на Епиходова?
— Да. Два койко-места.
Он застучал по клавиатуре, сверяясь с экраном.
— Так… Епиходов и Носик. Вижу. Но есть проблема.
— Какая? — спросил я. — Мы же бронировали, и жен у нас нет.
— Тут другое… — Он замялся. — Короче, мужское место в мужском номере есть. А женское только в смешанном осталось. Там сейчас четверо парней. Индусы.
Носик побледнела.
— Смешанный? С мужиками? С индусами?
Парень развел руками:
— Ну, или могу предложить отдельный номер. Двухместный, четыре тысячи. Там две отдельные кровати, все прилично.
Носик с ужасом посмотрела на меня. В ее взгляде читалось, что со мной в одном номере она спать не будет даже под угрозой расстрела, лучше уж с двадцатью или тридцатью индусами, чем я увижу ее утром не накрашенной, но сказать мне об этом ей неудобно.
Я молча достал карту.
— Давайте двухместный.
— Сергей, я буду в смешанном! — торопливо сказала она. — Не надо!
— Это даже не обсуждается, — сказал я и расплатился.
Парень усмехнулся, провел оплату, выдал ключ-карту и махнул рукой в сторону коридора:
— Двенадцатый номер, по коридору направо. Завтрак с восьми до десяти, если что…
Номер оказался крошечным, но чистым. Две узкие кровати, тумбочка между ними с настольной лампой, окно во двор. Пахло стиральным порошком и чем-то цветочным, видимо, освежителем воздуха.
Носик огляделась и растерянно выдохнула:
— Ну вот как так? Как мы будем… в одном номере?
— Ты первая в душ, — прекратил пререкания я и сел на кровать у стены.
Пока она возилась в крошечной ванной за тонкой дверью, я достал телефон.
В «телеге» светилось сообщение от Танюхи: «Валера скучает. Сожрал два вареника и орал под дверью. Степка снова спрашивал про секцию борьбы — представляешь, сам! Ты типа волшебник, Серый».
Я улыбнулся и набрал ответ: «Рад, что Степка созрел. Вернусь, пойдем записываться. Валеру нужно чесать за ухом, он это любит».
Было еще от Зои: «Простите, что беспокою, Сергей. Когда вернетесь?»
И от Майи: «Привет! Как дела? Не пропадай:)»
Я вздохнул. Две женщины, обе чего-то ждут, обе не понимают, что я сейчас не в том состоянии, чтобы что-то им дать, если вообще…
Написал обеим одинаковое, коротко и