— А я думал, сломал…
— Если бы сломал, ты бы сейчас не сидел и не разговаривал, а лежал и орал так, что на улице слышно. Молодец, терпеливый.
Он попытался улыбнуться, и у него почти получилось.
Ильдар вернулся с бинтом и пакетом льда, завернутым в вафельное полотенце с бурыми пятнами. Видимо, не первая травма в этом зале. Я взял бинт, и пальцы сами нашли нужное натяжение: восьмерка вокруг голеностопа, перехлест, фиксация. Бинт ложился ровно, без складок, будто я подобное делал вчера, хотя когда на самом деле — уже и не вспомнить. В общем, руки выполняли знакомую работу, а голова только наблюдала со стороны.
— Пусть посидит минут пятнадцать со льдом, — сказал я, закрепляя повязку. — Потом можно домой. Маме Дамира скажете, чтобы взяла мазь с гепарином. Первые два дня лед по двадцать минут каждые два часа. Если отек не спадет за три дня, надо к травматологу на снимок.
Ильдар смотрел на мои руки, чуть прищурившись.
— Вас зовут…
— Сергей.
— Сергей, вы врач?
— Хирург. И можно на ты.
— Оно и видно, Сергей. Я столько этих травм повидал и докторов, но чтобы так ловко и быстро и диагноз, и первую помощь… Руки правильные у тебя, Сергей. — Помолчав секунду, он добавил: — А ты вроде говорил, что и сам занимался? Я заметил, как ты на ковер вышел. Движения… наши. Характерные.
Я выпрямился, отряхивая колени от пыли, которой на татами хватало, и немного соврал:
— Честно? Очень давно и недолго.
Ильдар хмыкнул, будто услышал что-то знакомое.
— Бывает. Мышечная память — штука такая, руки помнят даже спустя десятилетия. — Помолчав, он вдруг встрепенулся: — Если захочешь размяться, приходи на взрослую группу. Понедельник, среда и пятница, в восемь вечера. Для практики, чтобы не забыть совсем.
— Подумаю, — кивнул я.
— Подумай, — улыбнулся он и дружески похлопал меня тыльной стороной ладони по пузу. — Мужчина должен держать себя в форме! А то… — оглядевшись, продолжение он произнес одними губами, поняв, что нас сейчас слушают не только малыши, но и родители со скамейки, — … давать не будут.
Я вежливо, одними губами, улыбнулся, дав понять, что шутку оценил, и кивнул.
Тренировка продолжилась, а мы с Танюхой обсуждали увиденное. Травма Дамира ее напугала, но я успокоил. В спорте без травм не обходится, это правда, но без физических тренировок риск пострадать в обычной жизни на ровном месте выше из-за слабости мышц и худшей координации.
— Есть исследования, показывающие, что регулярная физическая активность улучшает баланс, силу и реакцию, и у людей с хорошей физической подготовкой риск бытовых падений и травм ниже, чем у малоподвижных, — добавил я.
— Да ну тебя, — отмахнулась Танюха. — Заманал своими исследованиями. По-человечески можешь сказать?
— Могу. И сама продолжай бегать, когда я уеду, и Степка чтобы не пропускал тренировки. Уяснила?
— Ну вот, сразу бы так, — ухмыльнулась она.
Тем временем Ильдар Ринатович, встав перед построившимися малышами, хлопнул в ладоши:
— Рэй!
Дети нестройно поклонились: кто глубже, чуть ли не до пола, а кто — едва качнув головой. Тренировка закончилась.
Степка подбежал к нам — раскрасневшийся, взмокший, с выбившейся из-под пояса курткой. Подпрыгивал на месте, не мог устоять.
— Мам! Дядь Сереж! Я кувыркался! Ну, почти получилось! И падать — там руку надо вот так, и тогда не больно!
Он показал, чуть не врезавшись в скамейку. Танюха засмеялась и обняла его.
— Понравилось?
— Угу! Можно еще прийти?
— Конечно. В понедельник.
Степка заулыбался так, будто ему пообещали велосипед.
Я поднялся со скамейки, разминая затекшую спину. И тут в зал вошел Чингиз — широкоплечий, с бритой головой, в кожаной куртке и джинсах. Увидел меня, ухмыльнулся, потом заметил Ильдара и заржал на весь зал:
— Ильдарка! Ты⁈ Сколько лет, сколько зим!
Ильдар Ринатович повернулся, и лицо его расплылось в улыбке.
— Чингиз! Братуха! Ты откуда?
Они облапились, похлопав друг друга по спине.
— Я за Серегой. — Чингиз махнул в мою сторону. — Дела у нас с ним. Слушай, это ты его племянника тренировать будешь? Серега, где твой племяш?
Поправлять я не стал, тем более что и Ильдару Ринатовичу так же раньше представился.
— Степан, иди сюда, познакомься, — сказал я.
Мальчонка несмело подошел к Чингизу, и тот протянул руку.
— Здорово, боец. Чингиз меня зовут. С твоим тренером мы вместе занимались, когда пацанами были. Слушай, а ты знаешь, что попал к лучшему тренеру в городе?
Степка покачал головой.
— Теперь знаешь. Не бойся, у Ильдара все становятся борцами. Главное, не пропускай тренировки. Понял?
— Ладно, — тихо сказал Степка.
— Слушай тренера и будешь чемпионом!
Чингиз потрепал его по макушке, потом хлопнул Ильдара Ринатовича по плечу.
— Братан, заходи как-нибудь, посидим, вспомним молодость. Запиши мой номер…
— Зайду, — согласился Ильдар, когда они обменялись телефонами.
— Серега, погнали, нас Гоман Гоманыч ждет, — хохотнул Чингиз.
Я попрощался с Танюхой и Степкой, причем подруга крепко обняла меня и сказала «спасибо». На улице у подъезда спорткомплекса стоял черный «Прадо» с тонированными стеклами.
— Садись. — Чингиз отпер машину.
По дороге он рассказывал про планы Михалыча на «Токкэби». Выкупить контору, расширить дистрибуцию, выйти на Ижевск, Уфу, Йошкар-Олу, может, даже Самару. Спирулина идет на ура, бузина тоже неплохо, а если еще и хлореллу запустить в производство, то вообще озолотимся. Ну, тут он сильно фантазировал, конечно, потому что регуляция БАДов сейчас жесткая, но что-то мне подсказывало, что у Михалыча есть каналы и возможности все эти препоны обойти. Пахло не просто плохо, а очень плохо, и чтобы они не травили людей, мне, возможно, придется вмешаться.
Я слушал вполуха, обдумывая предложение. Директором становиться мне точно не с руки, у меня и так дел по горло, да и в Морки вот-вот уезжаю. Но консультировать можно, почему нет? И деньги лишними не будут, а главное, смогу обеспечить чистоту БАДов.
Когда мы приехали, я задержал Чингиза в машине.
— Погоди. — Я вытащил триста двадцать тысяч и отдал ему. — Мой долг Михалычу.
— Гонишь? — удивился он. — Он же простил!
— Простил из благодарности? — прищурился я. — Так я ему помог не ради денег. Из жалости? Тоже мимо. Короче, передай, пожалуйста. Я бы и сам, но мне с утра в Марий