Конечно, была полная возможность продать Аляску Англии, получив с нее в три или четыре раза дороже, чем позже заплатили Соединенные Штаты. Но вопрос денежный стоял на втором плане. Был другой вопрос, имевший для России несравненно большее значение. В это время, т. е. во второй половине 60-х годов, России стало необходимым ориентироваться на Америку, как на союзницу в борьбе за отмену Парижского трактата, завершившего в 1856 году крымскую кампанию, и за раздел Турции. России важно было заручиться доброжелательным союзником, интересы которого были бы антагонистичны интересам Англии. Из двух зол надо было выбирать меньшее. Отсюда решимость продать Русскую Америку Соединенным Штатам за сколько удастся.
К тому же к этому времени интересы русского правительства стали всецело сосредотачиваться на азиатском материке. Значение такой экспансии признавалось и генерал-адмиралом нашего флота, вел. кн. Константином Николаевичем, и почти всеми министрами, и нашим посланником в Вашингтоне – Стеклем. «Наши интересы – в азиатском побережьи, и сюда мы должны направить нашу энергию», писал он в конце 1859 года министру иностранных дел светл. князю А.Д. Горчакову. «Мы примем участие в чрезвычайной деятельности, развивающейся на Тихом океане, наши учреждения будут соперничать с таковыми других наций, и при заботливости, которую наш августейший монарх посвящает приморскому краю Амура, мы не должны упустить возможности приобрести в этом обширном океане высокое значение, достойное России».
Сознавая разумность доводов великого князя и Стекля и в то же время понимая, какую богатейшую страну мы теряем с продажей Аляски Америке, светлейший князь Горчаков долго этому противился. Наконец, десять лет спустя, по окончании крымской кампании, Константин Николаевич в 1866 году обратился, минуя Горчакова, непосредственно к Александру II, вопрос о безотлагательной ликвидации Русской Америки был решен бесповоротно и Стеклю было поручено продать Аляску американскому правительству за сколько удастся.
Американцы того времени, кроме министра иностранных дел Сьюарда и сенатора Сомнера, оказались гораздо менее дальновидны, чем русское правительство в отношении того, какое богатство представляла Аляска. Америка решительно воспротивилась покупке Аляски. И в конгрессе, и в печати, и в обществе поднялись страшные протесты. Над Аляской издевались, называя ее «Моржовией», «Айсбергией», говорили, что единственными предметами вывоза из Аляски могут быть разве айсберги и белые медведи, и что если бы американцы вздумали заняться там хозяйством, то им пришлось бы пахать землю при помощи снеготаялок. «Нью-Йорк Хералд-Трибюн», одна из главнейших американских газет, негодовала: «Нам придется содержать там армию, флот и территориальное правительство, не получая ни гроша дохода. Никакой Американской энергии не хватит на то, чтобы сделать добычу руды доходной в 60-м градусе северной широты, девяносто девять сотых этой территории абсолютно ничего не стоют».
Получив приказ из Петербурга поскорее покончить с вопросом о продаже Аляски, Стекль назначил Сьюарду решительную цену – десять миллионов долларов. Сьюард в ответ предложил пять. И Стекль согласился бы, не случись тогда гражданская война в Соединенных Штатах, прервавшая переговоры. По возобновлении их по окончании войны, цена стала вращаться вокруг цифры в семь миллионов. И 30 марта 1867 года Стекль подписал согласие русского правительства уступить Аляску Соединенным Штатам за семь миллионов двести тысяч. Таким образом, огромная страна, дважды превышающая по объему Германию или Францию, оказалась проданной Америке из расчета несколько менее двух центов за акр, – сделка, считающаяся самой выгодной из всех земельных сделок, когда-либо совершенных в Соединенных Штатах. Уже в течение ближайших десятков лет Соединенные Штаты поняли, какое сокровище они приобрели за бесценок против их воли по настоянию Сьюарда. Они узнали за это время, что в этой «Моржовии», лежащей в тех же широтах, что и Скандинавский полуостров, и климат лучше, и земля плодороднее, чем в Швеции, Норвегии или Финляндии, которые вместе взятые меньше по объему одной Аляски; что по сороковые годы земли, годной под пахоту, оказалось почти два миллиона акров; что по расчетам инженеров залежей каменного угля на Аляске Америке хватит на 5300 лет; что экспорт рыбы из Аляски дал по те же сороковые годы два миллиарда долларов, экспорт золота в одном 1939 году 20 миллионов, а в следующем уже свыше 26 миллионов. Кроме того оказалось, что эта «Айсбергия» богата различными теплыми и горячими минеральными источниками, которыми Америка бедна; что по красотам природы, по величию горных и водных видов Аляска не уступает Швейцарии и Норвегии; что климат во многих местностях Аляски ровнее, чем в Соединенных Штатах, летом – менее жарок, а зимою менее холоден, чем, например, в Вашингтоне и Нью-Йорке. Такова страна с почти непочатыми естественными богатствами, из которых уже добытые исчисляются в десятках и сотнях миллионов долларов, а еще не тронутые – в миллиардах. Такова эта жемчужина, до которой из Сибири рукой подать, которую Россия открыла, которой она владела больше ста лет и которую она вынуждена была сбыть за бесценок в силу своей тогдашней слабости. Принимая во внимание лишь некоторые цифры, приведенные выше, можно легко себе представить, как грандиозна могла бы стать русская заокеанская империя, если бы мечты Резанова о присоединении Калифорнии к Аляске сбылись. Если бы Резанов не погиб так случайно во время своей бешеной скачки в Петербург в 1807 году, если бы он вернулся в Калифорнию и женился на прелестной Конче, беспредельно ему преданной и такой же энергичной, как он сам, огромное русское царство за океаном начало бы существовать. И если бы Резанов со свойственной ему энергией тогда же настроил батарей в заливе Сан-Франциско и завел там сильный флот, как он мечтал, угроза Англии вовремя и после Крымской кампании оказалась бы не так страшна России, и Аляску не пришлось бы продавать.
Что касается доктрины Монро, обнародованной в 1823 году, провозгласившей принцип «Америка для американцев», то сама по себе доктрина эта угрозы такой расширенной Русской Америке не представила бы: она возражала только против дальнейшей по ее обнародовании колонизации иностранцами континента Америки, оговаривая, что против колоний, до того времени существовавших, американское правительство не возражало. А поэтому русский край на северо-западе н западе Америки мог бы, вероятно, существовать до наших дней, как английские владения на севере Америки в Канаде, и история Америки, а быть может и не одной Америки, могла бы быть иной, как мы это заметили в начале книги соответствии с предположением «Британской энциклопедии».
Российско-американская компания продолжала фактически существовать вплоть до продажи Аляски. К этому времени население Ново-Архангельска составляло около тысячи человек. Местное русское общество, возглавлявшееся последним правителем Русской Америки, капитаном 2-го ранга князем Д.П. Максутовым (носившим звание «состоящий в должности главного правителя колоний»), относилось к продаже Русской Америки вполне отрицательно. Выразителем такого отношения как