Российская государственная библиотека
В сказке про Василису глаза черепа освещают героине путь по темному лесу, то есть позволяют заранее видеть ветви, которые могут зацепиться за ее одежду, и корни, о которые можно споткнуться. Этот образ напоминает ситуацию эскимосской сказки, где героиня благодаря черепу заранее знает, в каком селении живут людоеды. Представленные мотивы схожи с обостренной чувствительностью пациента к конфликтным для него ситуациям, которая может возникнуть в определенный момент терапии. Такая чувствительность переживается как ранимость, чрезмерная эмоциональность или раздражительность, однако именно она позволяет замечать потенциально ранящие ситуации прежде, чем на них возникнет автоматическая, привычная, но далеко не всегда соответствующая актуальным задачам развития реакция.
Месть
Следующий сказочный эпизод – сцена невольной мести, которую осуществляет Василиса. Здесь перед нами раскрывается еще одно свойство чудесного огня – способность сжигать, уничтожать то, что должно быть уничтожено. Избавление от лишнего, отжившего, потерявшего свою актуальность и мешающего развитию – необходимый элемент процесса трансформации. Во время одного из этапов посвящения юношей австралийские аборигены вручают неофиту «готовый к подожжению факел и говорят, что это поможет ему зажечь огонь, в котором сгорят его половые органы»[199].
Современному человеку этот образ покажется странным и диким, однако в контексте тех трансформаций, которые переживает молодой человек, это имеет определенный смысл. Половые органы, которые должны сгореть в огне, – это незрелые половые органы ребенка, на смену которым должны прийти половые органы взрослого человека, способные зачинать и вынашивать новую жизнь. Незрелые половые органы символизируют связь с матерью, которая в младенчестве касалась их, следила за их гигиеной, называла ласковыми «детскими» именами, а с определенного времени следила, чтобы они были сокрыты от глаз посторонних. Этой связи, необходимой на определенном этапе, неизбежно приходит конец.
В нашей сказке героиня отделяется от «материнского» в разных формах. Сначала она переживает смерть «хорошей матери», затем покидает родной дом и дом мачехи на краю леса, наконец она отстаивает свою тайну в противостоянии с Бабой-ягой. Теперь ей предстоит радикальным образом преодолеть зависимость от мачехи, «плохой матери», которая, среди прочих мучений, не давала девушке выйти замуж, то есть, несмотря на всю ненависть, удерживала ее при себе.
Это убийство совершается без злобы и других мстительных чувств со стороны Василисы, в каком-то смысле «автоматически» – речь не про автоматизм бездушной машины, а про логику развертывания архетипически обусловленного сюжета (смерть злой мачехи – почти неизбежная концовка такого рода сказок). Так часто бывает в терапии: вопрос, который казался главным и потому неразрешимым, решается как будто «сам собой», когда происходят более глубокие изменения. Тот огонь, что обрела девушка, для которой он является главным образом источником света, оказывается для мачехи нестерпимым, испепеляющим жаром. Среди прочих открытий Василиса обнаруживает свою страсть, несовместимую со старой системой отношений, которую символизирует мачеха. Оказывается, что эту систему не нужно атаковать «специально», достаточно лишь «держаться своего огня», прислушиваться к мудрым советам, исходящим из темных глубин подсознания, чтобы мачеха полностью утратила свою власть, обратившись в холодный пепел.
Погребение
Может показаться парадоксальным, что далее девушка хоронит череп, а не оставляет его при себе «на всякий пожарный случай», не делает его своим талисманом и волшебным помощником, подобным куколке.
Поутру Василиса зарыла череп в землю, заперла дом на замок, пошла в город и попросилась на житье к одной безродной старушке; живет себе и поджидает отца.
Можно предположить, что Василиса это делает потому, что ее уверенность и инициатива окончательно стали внутренним достоянием и больше не нуждаются во внешних атрибутах. Как мы помним, героине эскимосской сказки достаточно было вызвать образ черепа в своей памяти, чтобы справиться с теми задачами, которые встают на ее пути. Расположение образа черепа в памяти может указывать не только на его потенциальную доступность, но и на его сокрытие. В этом смысле оно близко и к мотиву погребения черепа в земле, и расположению буквального черепа внутри головы, по крайней мере, пока человек жив и здоров. Другими словами, волшебный череп, стабильная основа, обретение и соприкосновение с которой было необходимо на определенном этапе, отправляется именно туда, где ему самое место, чтобы обеспечить опору и вместе с тем уступить место живому и переменчивому.
Еще одна причина состоит в том, что архетипическая энергия мужского Логоса, заключенная в черепе, может выйти из-под контроля и принять негативную, разрушительную форму. Действие «негативного Логоса» ярко представлено в сказке Ганса Христиана Андерсена «Снежная королева», а именно в том эпизоде, где в глаз Кая попадает осколок волшебного зеркала.
В сердце и в глаз ему попали два осколка дьявольского зеркала, в котором, как мы, конечно, помним, все великое и доброе казалось ничтожным и гадким, а злое и дурное отражалось еще ярче, дурные стороны каждой вещи выступали еще резче. Бедняжка Кай! Теперь сердце его должно было превратиться в кусок льда! Боль в глазу и в сердце уже прошла, но самые осколки в них остались.
– О чем же ты плачешь? – спросил он Герду. – У! Какая ты теперь безобразная! Мне совсем не больно! Фу! – закричал он затем. – Эту розу точит червь! А та совсем кривая! Какие гадкие розы! Не лучше ящиков, в которых торчат!
И он, толкнув ящик ногою, вырвал две розы.
– Кай, что ты делаешь? – закричала девочка, а он, увидя ее испуг, вырвал еще одну и убежал от миленькой маленькой Герды в свое окно.
Приносила ли после того ему девочка книжку с картинками, он говорил, что эти картинки хороши только для грудных ребят; рассказывала ли что-нибудь бабушка, он придирался к словам. Да хоть бы одно это! А то он дошел до того, что стал передразнивать ее походку, надевать ее очки и подражать ее голосу! Выходило очень похоже и смешило людей. Скоро мальчик выучился передразнивать и всех соседей – он отлично умел выставить напоказ все их странности и недостатки, и люди говорили:
– Что за голова у этого мальчугана![200]
Иллюстрация к сказке «Снежная королева». Эдмунд Дюлак, 1910 г.
Hans Andersen; Edmund Dulac (illustrations). Stories from Hans Andersen. New York: Hodder & Stoughton, 1910
Я бы хотел отметить здесь некоторые любопытные совпадения. В сказке Андерсена осколок попадает в глаз Кая, а люди хвалят его голову, в то время как в сказке о Василисе речь идет о волшебном черепе, глаза которого одновременно светят и уничтожают. Как мы видим, вместе с осколками зеркала, засевшими в его теле, мальчик приобретает возможность видеть несовершенство мира, «все странности и недостатки», то есть способность критического мышления. Великий сказочник, в отличие от многих его современников (воплощенных в образе обывателей, которые хвалят проницательный ум Кая), оценивает эту способность резко негативно, как будто интуитивно предвидя страшные преступления XX века, многие из которых совершались «из чисто рациональных соображений».
В повседневной жизни избыточная активность Логоса может обернуться перфекционизмом, обесценивающим и неуместным критицизмом, резонерством, излишним увлечением «объективным знанием» в ущерб частному, субъективному, индивидуальному переживанию и интуиции. Череп обладает устойчивостью и обеспечивает внутреннюю стабильность, однако он лишен гибкости и пластичности, без которых невозможна жизнь.
Итак, в этой главе мы рассмотрели две важные составляющие четвертого эпизода нашей сказки: ситуацию награждения Василисы и образ черепа с горящими глазами. В ситуации дарения героиня демонстрирует уважение к тайнам Яги и сама бережет свою тайну. На психологическом уровне этим мотивам соответствует способность удерживать некоторые значимые содержания, в первую очередь аффекты, внутри психики, не превращая их в действия. Мотив тайны также позволяет вспомнить о симптомах пациента, которые не следует анализировать, и о том покрове неизвестности, который скрывает от пациента подробности личной жизни аналитика.
Далее мы обратились к чрезвычайно емкому и насыщенному образу черепа, который аккумулирует в себе целый ряд смыслов. Череп содержит в себе огонь, который одновременно освещает путь героини