По установившейся между ними традиции они вдвоём прогуливались по набережной. Густой туман стелился вдоль реки, постепенно заполняя улицы, окутывая фонари и гася их мерцание.
– Пугающе готично, – Марвин, дрожа от холода, поднял повыше толстый шерстяной воротник и поправил свою шляпу порк-пай[2], которая, как ему казалось, делала его похожим на Бастера Китона[3], этакого представителя светского общества.
Здание Парламента нависало над ними, впечатляющее своим перпендикулярным готическим стилем и обветшалой каменной кладкой. Молодые люди старались держаться на некотором расстоянии на случай, если со стен упадёт крупный камень, как это случилось пару лет назад с Башней Виктории. Когда Форстер поднял взгляд на подсвеченный циферблат часов, что-то белое прошелестело у него над ухом, вместе с тем слишком мягкое, маленькое и невесомое, чтобы быть камнем.
– Неужели снег идёт? – удивился Форстер и, стоит заметить, далеко не первый раз за этот год оказался неправ.
Он снял шляпу и прищурился, вглядываясь в белёсый туман. В воздухе кружились сотни бумажных свёртков, плавно и изящно, как крохотные лебеди.
– Это свитки, перевязанные лентой, – озвучил он свои мысли.
– Ну, не будем просто стоять и смотреть на них… Давай поймаем один, – придерживая шляпу, Марвин подпрыгнул, но вместо желаемого ухватил воздух: свёртки упорхнули из-под его пальцев и растворились в ночи, к его явному неудовольствию. Со смешком Форстер вытянул руку и без особых усилий поймал свиток, чем заслужил сердитый взгляд от своего спутника. Марвин нетерпеливым жестом поторопил его, но Форстеру нравилось растягивать удовольствие, наслаждаться каждой деталью момента. Он не спеша развязал чёрную ленту, отмечая мягкость бархата, и только после этого развернул свиток. Бумага оказалась плотной, явно дорогой, и это разожгло его интерес. Он прочёл содержимое вслух:
От второй звезды направо, и прямо до утра.
– Занятно, – пробормотал Форстер. – Интересно, на них на всех написано одно и то же? – Он стал ловить свитки, развязывать их, но остановился, прочитав содержимое ещё четырёх. Они действительно были одинаковыми. Повернулся к Марвину: – Что всё это значит? Своеобразный анонс театральной постановки? Или романа? Я «Питера Пэна» читал довольно давно…
Он осёкся, заметив пристальный взгляд Марвина, непривычно молчаливого и погружённого в собственные мысли.
– О, я точно знаю, что это значит.
Глава 2
– Я ведь говорил, что будет здорово, старина! – прокукарекал Марвин, подражая Потерянному Мальчишке, в которого сегодня нарядился.
Пройдя двери особняка, они влились в поток людей. Форстер вытянул шею, чтобы полюбоваться высокими сводчатыми потолками, где облачённые в сверкающие костюмы пятиконечных звёзд гимнасты танцевали, раскачиваясь на воздушных полотнах. Время от времени кто-то из них перелетал с трапеции на трапецию, словно падающая звезда.
– Мне всё ещё неясно, как ты понял, о чём говорилось в свитках. Там не было ни адреса, ни какой-либо другой подсказки.
Марвин наклонился к нему:
– Два года назад до меня дошёл слух о вечеринке, что устраивают в таинственном поместье на утёсе. Тогда приглашения были написаны на ракушках, которые находили в фонтанах по всему Лондону. В них говорилось: «Приходите на бал к Морской Королеве». Впрочем, в тот раз был указан и адрес. Как раз этого особняка.
– И люди правда пришли? – поразился Форстер.
– Их пришло так много, что в прошлом ноябре, когда подсказка была напечатана на бумажных пакетах с пряниками, которые раздавали с тележек на Риджент-стрит, никакого адреса уже не указали. То была первая вечеринка, на которой я присутствовал. И сегодня здесь будут все, кто имеет хоть сколько-нибудь значимое положение в обществе. – Марвин замолчал, стоило только официанту с выкрашенной в оливково-зелёный цвет кожей и маской крокодила на лице предложить им коктейли. С благодарным кивком Марвин взял с подноса два бокала и протянул один Форстеру.
– Почему я этого не помню?.. Где в то время был я? – Форстер нахмурился, принимая из рук друга коктейль.
Марвин поколебался и, понизив голос до шёпота, объяснил:
– Ты тогда улаживал свой семейный вопрос.
– А, – только и сказал Форстер. Каждый раз, когда эти воспоминания всплывали на поверхность его сознания, тело Форстера реагировало на них рефлекторно: знакомые боль и сожаление комом вставали в горле. Желая отвлечься, он отпил из бокала. Тот был завёрнут в пальмовый лист, подвязанный золотой нитью, а свисающая с ножки бирка сообщала, что данное лакомство называлось «Пыльца Фей». – Мы нашли подсказку только сегодня вечером. Как все остальные, присутствующие здесь, узнали дату и время проведения вечеринки?
Пробежавшись взглядом по толпе, он увидел всего парочку знакомых лиц, несмотря на то что Марвин таскал его за собой во все модные рестораны и клубы Лондона, куда только мог получить приглашение во имя своей карьеры. «Сити Стар» был новым перспективным таблоидом, стремящимся громко заявить о себе. Как, по-видимому, и половина Лондона. Война закончилась, и появились возможности сколотить себе состояние. А знаменитостям хотелось блистать и поражать своим великолепием. Быть может, они считали, что если будут достаточно ослепительными и настойчивыми, то смогут залить светом все мрачные траншеи своей коллективной памяти.
– Тот, кто находит подсказку, сообщает о ней нужным людям, и далее слухи разносятся довольно быстро.
– Действительно, быстро, – прокомментировал Форстер. Толпа становилась всё плотнее, людям не терпелось попасть внутрь. – И кто организатор?
Марвин беззаботно пожал одним плечом, его внимание уже приковала к себе группа фей, чьи крылья замерцали, когда холодный ветерок пронёсся по залу.
– Никто не знает. Я слышал, первые несколько вечеринок провели ещё во время войны, и они были скромнее. Ты и сам знаешь, как это обычно бывает: половина людей утверждает одно, а