Огромные зелёные изгороди опускались на гостей с потолка, выстраиваясь в замысловатые узоры. В общую мелодию джаза добавился скрипучий голос саксофона, музыканты переместились ближе к сцене, но игры не прекратили. Танцующие расступились, обнаружив на полу какие-то отметки. Форстер осознал, что под его ногами всё это время была карта лабиринта, уже будучи окружённым высокой живой изгородью, с глухим стуком опустившейся на мраморный пол.
Музыка джаза затихла в густой зелени. Форстер присмотрелся к потолку. Часть сада осталась там, зеркально отражая строение лабиринта. Разум Форстера лихорадочно просчитывал пути выхода из него.
Он не собирался упустить ту незнакомку и в этот раз.
Глава 7
Форстер устал. На то, чтобы выбраться из лабиринта, ушло больше времени, чем он предполагал. Его цветущие уголки таили в себе множество тайн: демоны поджидали на поворотах и загадывали загадки, на которые требовалось дать ответ, чтобы пройти дальше; иногда проходы заводили его в тупики или сужались, образуя туннели, по которым Форстеру приходилось ползти; путь изредка преграждали гигантские бокалы для шампанского, и пока он пробирался мимо них, задорные танцовщицы внутри посылали ему воздушные поцелуи, перья соблазнительно покачивались в такт их движениям.
Ему была необходима передышка.
Именно поэтому он начал подниматься по лестнице.
Шепчущиеся между собой парочки, не заботясь о том, чтобы поправить маски на лицах, торопились уединиться в тёмных закутках особняка и пустых комнатах. Внизу воздух разогревала музыка джаза, прерываемая криками тех, кто заблудился в лабиринте. Пока Форстер пытался найти из него выход, выяснилось, что крутая лестница вела на балкон, с которого открывался вид на холл и бальный зал – соответственно, и на лабиринт, и на всех находящихся внизу гостей. Идеальная точка обзора.
В дальнем конце бального зала распахнулись французские двери[10], позволяя старому особняку поделиться своими тайнами с бархатным уличным мраком. Внутрь задуло снежинки. Они протанцевали над лабиринтом, мимо ангелов, сидящих в саду под потолком, ожидающих своей очереди присоединиться ко всем проклятым внизу, и достигли балкона. Форстер протянул руку и поймал одну из них на рукав пиджака. Её замысловатый узор успел растаять, пока он обдумывал, какие краски пришлось бы смешать, чтобы оживить её хотя бы на бумаге. Кремовая слоновая кость, кружево шантильи[11] и бледно-серый цвет голубиного пера. Однако снежинка уже оставила после себя только маленький мокрый след на ткани пиджака.
– Они такие красивые, не правда ли? – из-за спины донёсся голос с дразнящими нотками, и Форстер обернулся. – Говорят, каждая снежинка уникальна и неповторима.
Таинственная обладательница серо-голубых глаз полулежала на бархатной кушетке, спрятанной в нише в дальней части балкона, которую Форстер даже не заметил. У него перехватило дыхание. На незнакомке было платье насыщенного тёмно-синего цвета, расшитое серебряными кристаллами, мерцавшими, как осколки лунного света – наряд, достойный спустившейся на землю богини ночи. Жемчужный головной убор не смог полностью скрыть отливающие рыжим локоны, волнами струящиеся по плечам. А её глаза… Обрамлённые украшенной перьями белой маской, они навевали Форстеру образы окутанного туманом леса, кристально чистого вечернего неба после дождя и глубокого озера, бережно хранящего свои тайны, так и манившие непременно их разгадать. Впервые за долгое время пальцы Форстера задрожали от едва сдерживаемого желания увековечить её образ маслом на холсте. И в этот миг его мысли наполнились буйством красок.
– Мне кажется, мир меняется, когда начинает идти снег. Я бы даже сказал, для меня снег – самое яркое и доступное проявление волшебства, – стоило словам сорваться с губ Форстера, как он тут же пожалел о них. Это ведь была она. Он всю ночь искал её среди развернувшегося хаоса, а когда нашёл – так невовремя лишился дара речи, будто незнакомка околдовала его.
– Будьте осторожны со своими желаниями, не всякое волшебство приносит радость. – Её плечи вздрогнули едва заметно. Это бы ускользнуло от внимания кого угодно другого, но только не Форстера, выше сил которого было перестать смотреть на неё.
– Простите мне моё любопытство, но вы говорите так, будто знаете об этом наверняка, – сказал он. Девушка не ответила, лишь одарила его мягкой улыбкой, только сильнее разжигая его интерес.
– Вам нравится сегодняшний вечер?
– Прямо сейчас он мне нравится гораздо больше, – признался Форстер. Незнакомка поднялась со своего места, не отводя взгляда. Воздух между ними истончился, нагрелся, зашипел. Её близость действовала на него сильнее, чем выпитый до последней капли магнум шампанского[12]. Их взгляды оставались прикованными друг к другу всё то время, что девушка, шаг за шагом, сокращала между ними расстояние. Форстер не осмеливался даже помыслить, что на неё этот затянувшийся миг мог произвести точно такой же гипнотический эффект.
– Признаться, как это ни странно, мне тоже, – от её шёпота в животе Форстера всё перевернулось. Но прежде чем он успел заинтересовать её каким-нибудь остроумным анекдотом или занимательным наблюдением, которые ему ещё предстояло сочинить, в холле пробили старинные часы. – Я уверена, мы ещё встретимся, – от её многозначительной улыбки у него пересохло во рту. Девушка прошла мимо него к лестнице.
Это развеяло пленившие Форстера чары.
– Погодите, – он устремился к перилам балкона, – я даже вашего имени не знаю.
Она бросила на него озорной взгляд через плечо.
– Пусть пока останется секретом.
Форстер сжимал поручень балюстрады и смотрел, как так и оставшаяся незнакомкой девушка, выпрямив спину, спускалась по лестнице, скользя изящными пальчиками по отполированным перилам.
– Ну и ну, какая интригующая молодая особа. – Голос Марвина раздался за спиной столь неожиданно, что сердце Форстера второй раз за вечер пропустило удар и понеслось вскачь.
– Обязательно было так подкрадываться? Где ты был?
– Искал тебя вместе с Роуз.
Взгляд Форстера словно прикипел к девушке, с необычайной грацией продолжавшей спускаться по лестнице. Её платье при движении струилось шёлковой рекой.
– Прости, что заставил беспокоиться. Ты нашёл что-нибудь заслуживающее внимания?
– Саму вечеринку. Ничего более заслуживающего внимания я бы не нашёл. – Марвин указал подбородком в сторону девушки, к тому моменту уже преодолевшей лестницу и остановившейся в центре выложенного чёрно-белым мрамором зала. – И кто же она?
– Не имею ни малейшего представления, – вздохнул Форстер, не сумев скрыть разочарование.
Марвин хохотнул:
– Она прямо-таки вскружила тебе голову, как я погляжу. Скажи мне, что тебе удалось узнать её имя или адрес. Хоть что-нибудь.
– Мне жаль, но придётся тебя разочаровать. – Форстер перегнулся через балюстраду, высматривая в толпе блестящие локоны девушки,