— Да что ты все об этом! У меня вообще-то сегодня было первое видение, представляешь?
— Видение? — тетка испуганно заморгала, и, пожалуй, Джейлис ни разу до того не видела ее в таком замешательстве.
— Да. Я узнала, с кем муж молочницы ей изменяет. С Джиттой! А ведь они с молочницей давние подруги, — Джейлис неодобрительно покачала головой. — И прямо на супружеской постели...
— Ты просто заглянула в окно, — с нажимом перебила тетка. — Правду говори!
— Да нет же, видение! Что бы я там разглядела в темноте, сама подумай?
— Джейлис...
Ну почему, почему она так злится? Понятно же, что Джейлис не будет у нее клиентов переманивать, зачем бы ей это? Неужели настолько не доверяет, пусть они уже больше года вместе живут! Джейлис сморгнула внезапно выступившие слезы, попыталась улыбнуться.
— А расскажи про свои? Ты никогда со мной об этом не говорила, но откуда-то ты же узнаешь все эти вещи.
— Хватит, — резко отозвалась тетка. — Совсем ты уже заигралась, егоза. Не было у тебя никакого видения, разве что темные маги голову задурили.
— Да было, говорю тебе! Шла по тропинке, и вдруг раз — и я уже словно у них в доме, а они прям в пяти шагах, на кровати, целуются! Противно еще так, брр.
— Джейлис, — очень серьезно проговорила тетка и даже за руку ее схватила, сильно, небось, завтра еще один синяк появится. — Не надо передо мной притворяться, это не доводит до добра. Не бывает никаких видений, и женской магии — тоже. Есть только ум и хитрость, и у тебя, моя птичка, вроде бы и того, и другого в избытке, чтобы не верить в сказочки для деревенских.
Они замерли друг напротив друга, суровый взгляд против непонимающего.
— Но постой, — Джейлис упрямо взмахнула кудряшками. — Да, я собираю тебе информацию, но не может же быть, что ты совсем ничего на самом деле не видишь?
Взгляд тетки стал еще жестче, хватка еще крепче.
— Иди спать, — приказала она наконец. — Надеюсь, к утру придешь в себя. И чтоб больше ни ногой к этим мельничным, поняла?
Уже лежа в постели, Джейлис подумала — а вдруг тетка говорит правду? Вдруг этот Марко, или даже милый кондитер Дитер, или утробно урчащая, теплая мельница, да что там — эклеры проклятые, — кто-то из них повлиял на нее, заставил грезить наяву, вот и привиделось всякое? А тетка и в самом деле просто очень умная и поэтому из тех крох, что Джейлис ей приносит, может складную картину составить, а магии у них никакой нет? Совсем. Ни капли.
Да быть такого не может!
Джейлис зло села на кровати. Захотелось бегом бежать к теткиным сокровищам, достать карты, хрустальный шар, травки-амулеты. Зажечь побольше свечей, встать в полный рост, сделать то, что тетка обычно делала, только попросить не знаний о том, кто, кому и с кем, а, допустим, чтоб сарай загорелся, а? Тогда тетка не сможет спорить, доказательства будут пылать прямо во дворе.
Джейлис осторожно спустила ногу на пол, но предательская доска громко скрипнула, и тетка откликнулась из гостиной:
— Дурью не майся, спи!
Что ж, значит, придется действовать хитрее.
Молочница, если Джейлис не изменяла память, должна была прийти к полудню. Поэтому, стоило беспокойному сну разбиться о занимающийся рассвет, Джейлис начала подчеркнуто громко собираться, сообщила горе подушек и перин, что пойдет на рынок, хлопнула дверью — и аккуратно прокралась к лестнице на чердак.
Здесь, среди пыли и паутины, хранились вещи, которые пока тетке не требовались. Честно говоря, горы хлама не оставляли места, чтобы спрятаться, и взбреди тетке в голову зачем-то залезть сюда — Джейлис была бы с позором поймана. Зато часть досок пола так рассохлась, что возникшие щели позволяли не только подслушивать, но и подглядывать, что творится на теткиных встречах с деревенскими.
Джейлис осторожно вытерла пыль, чтобы не чихнуть в самый ответственный момент, расстелила на полу свой плащ и приготовилась ждать.
Первое, что она обнаружила в своем маленьком расследовании, — ничего тетка не рано встает, сопит себе сладко, даже когда солнце уже полкомнаты заливает. Джейлис даже забеспокоилась, успеет ли тетка подготовиться к приходу молочницы, когда та наконец проснулась и принялась шустро собираться. Хватала то тяжелую скатерть черного бархата, то косметику, то еду, и Джейлис беззвучно хихикала — ей тетка всегда говорила, что только глупые люди по три дела зараз начинают, а гляди-ка!
Едва тетка закончила, как раздался робкий стук в дверь.
— Знала, что ты придешь, милая, — низким от сочувствия голосом прожурчала тетка. — Ну полно, полно, не плачь. Хочешь чаю, моя хорошая?
— Ох, госпожа Эльсе, все было как вы и сказали, говорили же, что тень разлучницы видите, — голос искажали рыдания, но сквозь щелочку Джейлис разглядела тронутую сединой, но все равно роскошную, с руку толщиной, косу с вплетенными лентами. Молочница.
Джейлис переползла на более удобное место и затаила дыхание.
— Мы же восемнадцать лет вместе прожили, восемнадцать, понимаете?
— И такое бывает, милая, судьба — она сложная.
Тетка бросила в чайник лаванду и мяту — между прочим, вот этими самыми Джейлисовыми руками собранные, — обдала кипятком, и запахло аж до чердака.
— А вдруг это из-за магии все? Из-за того, что я к вам обратилась и этим судьбу свою прогневала? Вы не злитесь только, госпожа Эльсе, но вдруг?
— Ты садись, рассказывай, что именно случилось. Видения одну грань открывают, а твои слова — другую, нам все понадобятся.
Тетка держалась как обычно с просителями, властно, но заботливо. Но Джейлис чувствовала в ней некоторое напряжение. Небось думала, использовать козырь с именем Джитты или нет.
Интересно, почему такое недоверие?
Молочнице оно, видно, тоже передалось, она перекинула косу на грудь, смахнула слезы и осторожно поинтересовалась:
— Вы же... правда видели? Ее?
— Джитту, — все-таки решила рискнуть тетка. Молочница всхлипнула и быстро-быстро закивала.
— Я у племяшки сегодня ночевать должна была. Она ж ребеночка только родила, помощь нужна, — быстро проговорила молочница. — Но там помощников этих полный дом набрался, я и решила к себе вернуться, в ночи уже. А там... там они... прямо спали! Голые!
— С Джиттой, — камнем уронила тетка, не обращая внимания на усилившиеся рыдания молочницы. Меж теткиных бровей пролегла глубокая складка. Джейлис все смотрела в нее, гадала, чем же так плохо, что у нее магия открылась, а потом загадала: если тетка тоже обладает силой, пусть ее заметит, услышит мысленный отчаянный призыв, вскинет голову да посмотрит прямо в глаза сквозь рассохшиеся доски.
Она думала об этом, и думала, и думала, словно тесто вымешивала. Тетка неожиданно поежилась, но голову не подняла. Вместо этого поднесла молочнице заварившийся чай и вкрадчиво спросила:
— Ты, голубушка, вот что реши, чего тебе хочется больше — наказать или в семью вернуть? От того и выберем, что нам сегодня понадобится.
Джейлис закрыла глаза и перевернулась на спину. Во рту поселилась необъяснимая горечь.
***
С теткой Джейлис пыталась поговорить почти неделю. В тот злополучный день, удачно погрев уши, она досидела на чердаке до самого вечера, позволив себе улизнуть, только когда тетка отлучилась вместе с очередным страждущим. Как оказалось, подобный шпионаж не приносил ровным счетом никакой радости. Первые минуты пальцы на ногах, конечно, восторженно поджимались от чувства новизны, но потом становилось и скучно, и стыдно. Поделиться радостями к тетке, разумеется, никто не ходил, все жаловались на несовершенства человеческой жизни. И срывать покров с таких тайн было совсем не вдохновляюще.
Выскользнув за