Стефан дернулся вверх, рванулся, чувствуя, как страх наконец-то его подталкивает... но его тут же перехватило чужое колдовство. Взгляд старика словно стал еще пристальнее, и Стефан понял, что движется он вовсе не в небо. Старик медленно притягивал его к себе, а обманщица-мельничка вертела парусами, помогая хозяину.
Хозяину. А не мальчишке, которого привела ему в жертву.
Рука старика коснулась шеи Стефана. Он подтянул его еще капельку ближе, и ледяные, как сама пустота, пальцы вцепились в горло.
— Отпусти его.
От голоса Дитера на глаза навернулись слезы. Стефан моргнул, обрадовался, что это получилось, осторожно вдохнул чуть-чуть воздуха и дернул ногой. Можно было попробовать пнуть снег прямо в лицо старику, помочь себе колдовством совсем немного... Но никакого снега под ногами не было. И вообще никакой земли — они со стариком висели в воздухе прямо над рекой. Рядом со стариком парила маленькая мельничка — как собачонка у ног хозяина, если бы те умели летать.
А на берегу стояли Дитер и его мельница — настоящая, большая, своя. Марко пробовал рукой воду, как будто раздумывая, не прыгнуть ли в реку. Эйлерт колдовал, стоя ко всем спиной: кажется, он отгонял трехглазых кабанов. Джейлис швырнула в старика палку, но не попала. Когда они всей компанией играли в снежки, Джейлис тоже редко попадала, они с Марко еще смеялись над ней... Хорошее будет воспоминание перед смертью — как они играли в снежки и все было хорошо: ни злых колдунов, ни кабанов, ни безумия...
Дитер вскинул руки, посылая вперед волну магии. Река встала дыбом по обе стороны от Стефана, но он сам и клещом вцепившийся в него старик не шелохнулись. Зато маленькая мельничка подпрыгнула, завращала парусами так быстро, что они слились в один рябящий круг, — и поднявшаяся вода хлынула на берег, разбиваясь о спешно поднимающуюся стену грязи.
— Тебе сказали, оставь его в покое! — ревел Марко, потрясая грязным кулаком.
В синих мертвых глазах старика словно бы мелькнула какая-то мысль. А в следующее мгновение его пальцы сжались сильнее, и Стефан захрипел, снова не в силах вдохнуть.
Треск дерева, ослепительно яркая вспышка молнии, полный боли визг — Стефан просто надеялся, что это орали кабаны, ледяные феи или те странные бесформенные кучи, а не кто-то из его... семьи. Только с семьей ты ведь не опасаешься, что из тебя сделают мельницу, да?
— Учитель, хватит. Если осталось что-то, что я тебе должен, то это наше дело, — теперь Дитер говорил тоном Эйлерта, и в другой ситуации это показалось бы забавным. Старик скривился, открыл рот — но оттуда лилась лишь вода, грязная речная вода. Воздуха не было, даже хрипеть не получалось. Стефан понял, что сейчас он умрет.
По-настоящему. Насовсем.
Умирать было очень больно.
Будет здорово умереть, как маг. Колдуя. Сейчас страх был не таким, как раньше. Он смешался с болью в рвущихся без воздуха легких, и Стефан понял, что может превратить его в клинок. Короткий и тонкий, но такой острый, что, кажется, сумеет и саму ткань мира разрезать.
Разрезать магию старика? В глазах начало темнеть — Стефан понял, что это его последний шанс и другого уже не будет. Всю свою жажду жить, всю панику, боль и оставшуюся силу он направил в один-единственный удар.
Старик покачнулся, и его хватка ослабла. Из пробитого рта вместо воды потекла черная вонючая кровь. Стефан вдохнул полной грудью, закашлялся и снова вдохнул. Казалось, что он вдыхает лед, а не воздух, но все равно это было так хорошо!
— Магия... плата... — прохрипел старик, обращаясь то ли к Стефану, то ли к Дитеру, то ли и вовсе к собственной мельничке.
— Твоя плата — мой ученик? — уточнил Дитер, и у Стефана внутри будто что-то оборвалось.
Сейчас Дитер скажет: «А, ну, плата — другое дело, заплатить Стефаном я не против. Все равно он из всех троих самый нерадивый».
Года четыре назад, когда Стефан еще был милым и послушным, его хотела усыновить одна крестьянская семья, они даже на выходные его пару раз забирали. Стефан тогда попросился ухаживать за лошаденком — ну, ребенком лошади. Он даже не стал есть свою булку за ужином, чтобы отдать этому лошаденку.
Жеребенку. Теперь-то Стефан знал, что детеныш лошади — жеребенок и что их нельзя кормить мягким хлебом. А тогда — не знал, поэтому та семья усыновила тощего Клемента. Он, конечно, был весь щербатый и сопливый, зато умный, не то что Стефан, — так ему и передали.
А сейчас вот Дитер позволит своему полумертвому учителю его убить — потому что он совсем не то, что умный Эйлерт или смекалистый Марко. Все равно от Стефана никакой пользы, у него даже колдовать сейчас не выходит.
И даже мельницы от него не останется.
В спину ударил порыв ветра, и бессильно-яростно заскрипело дерево. От маленькой мельнички отвалился парус и врезался прямо Стефану в лоб, оставив горящую кровью ссадину.
Дитер сражался за него.
Только у него ничего, совсем ничего не получалось.
Стефан сосредоточился, попробовал помочь. Но старик-маг снова сжал скользкие пальцы на его горле, и магия вокруг закружилась вихрем грязи, воды и осколков дерева, и Стефан уже просто пытался вдохнуть хоть немного колючего воздуха, а больше ни на что его не хватало.
Дитер вдруг оказался с ним рядом, плечом к плечу, и в следующую секунду оттолкнул его в сторону.
Смола вокруг брызнула невидимыми осколками, вскипятила, кажется, всю реку, и Стефан кубарем полетел на берег.
Снова треск дерева. Громкий, оглушительно громкий.
— Мелкий! — Марко вдруг оказался рядом, схватил за плечо, встряхнул. То ли на ноги поднять пытался, то ли просто проверял, живой ли. Стефан хотел ему что-то сказать, но не смог: в горле першило, по щекам бежали слезы, и из-за этого приходилось постоянно моргать.
Снова треск. Громкий, испуганный визг Джейлис.
Стефан зло потер кулаками глаза, чтобы убрать раздражающую пелену. Страх внутри превращался во что-то неповоротливое, холодное, мокрое, будто бьющаяся об лед рыба. Марко отпустил его, вскочил на ноги, взъерошенный, злой, словно источающий темно-красный свет. Этот свет вдруг вытянулся в огромный меч и полетел к висящему магу, и над ним билась сияющая, серебристая волна — обернувшись, Стефан увидел, что Эйлерт тоже всю свою силу бросил на помощь Дитеру. Кабаны, увидев, что барьера больше нет, рыли снег копытами и то и дело пытались рвануться вперед. Джейлис, схватив палку покрупнее, отгоняла их, и пока у нее получалось, но...
Мельница. Их большая мельница больше не искрилась магией, не посылала на помощь Дитеру волны энергии. Она рассыпалась на куски.
Вот треснуло пополам крыльцо. Провалилась внутрь верхняя ступенька. Медленно покатились по крыше паруса, один за другим.
Они падали в грязный снег, один даже попал по спине белому кабану — тот злобно взвизгнул и бросился прочь. Остальное стадо запереглядывалось, попятилось от все так же размахивающей палкой Джейлис.
У них все получится! Раз кабан убежал, значит, они почти победили!
Стефан закусил губу и мысленно поклялся — если они все выживут, то он сразу же расскажет, что подслушивал, что знает их запретный секрет. Вот прям даже при Джейлис расскажет. Потому что если твоя семья раздумывает, не принести ли тебя в жертву, но бросается