— Я всегда знала, что рано и поздно это случится, — продолжает мама, суетясь вокруг нас, — Росс это сделал и кто-то другой, уже не так важно.
— Тем более, за ним... должок, — говорит сестра, — Пусть старается загладить свою вину.
— Нет за ним никаких должков. Мое назначение вообще не имеет никакого отношения ни к нашему разводу, ни к тому, что мы были женаты.
— Ну да... - усмехается Злата, — Я помню, как он по тебе катком прошелся...
Я не отвечаю, потому что не нужно напоминать мне о том, что я знаю лучше, чем кто бы то ни был. Но при этом я действительно не считаю, что он теперь мой должник до гробовой доски.
Позже, когда Злата закрывается в своей комнате под предлогом подготовки к завтрашним занятиям, а папа сытый и довольный возвращается к телевизору, мама провожает меня в прихожей.
Мое лицо начинает гореть, когда ее сканирующий взгляд снова на нем останавливается. Мне кажется, «люблю» Давида написано красными буквами на моем лбу. Его признания, шанс, который он взял у меня, и все то, чем мы занимались две ночи подряд.
— Как там? — спрашивает она неопределенно, имея в виду, конечно, наши с моим бывшим мужем взаимоотношения.
— Нормально, — отвечаю тихо, наматывая шарф вокруг шеи.
— Ты же не собираешься в него снова влюбляться?
Снова?.. А разве можно два раза влюбиться в одного и того же? Только если он тот самый единственный. А коли он единственный, то... и разлюбить его невозможно.
Прикусив нижнюю губы, надеваю пуховик и вытаскиваю из-под него волосы.
— У тебя телефон звонит, — говорит мама.
Я поворачиваю его экраном вверх и вижу имя Давида на экране. Концентрация внимания мамы на нем тут же превышает все допустимые нормы — вытянув шею, она пытается увидеть имя звонящего.
— Слушаю, — принимаю вызов, повернувшись к ней спиной.
— Я во дворе дома твоих родителей. Такси не вызывай.
— Что?.. Зачем, Давид?
— Мимо ехал.
— Я же сказала, что... - начинаю спорить, но осекаюсь, вспоминая, что у нашего разговора лишние уши, — Хорошо. Сейчас выйду.
— Это Росс? — спрашивает мама, не дожидаясь, когда я решу с ней поделиться.
— Да.
— Он приехал?.. Сюда? Зачем?
— Приехал, да, — вздыхаю с досадой.
На лице мамы столько недоумения, что меня заливает краской стыда с головы до пят. Когда-то я клялась ей, что не подпущу Давида даже на пушечный выстрел. А теперь... теперь я понимаю, что клятвами разбрасываться нельзя.
— Что ему от тебя нужно? — взволнованно спрашивает мама, разворачивая меня к себе за плечи.
Мне сложно выдерживать ее взгляд, но отвести не дает все тот же принцип — уважение моих личных границ.
— Ксюша! — восклицает она задушенно, — Да что у тебя происходит?! Зачем он за тобой приехал?
— Вероятно, чтобы отвезти домой.
— Домой? — мотает головой, сильно хмурясь, — Зачем?.. Почему?
— Он попросил шанс, мама...
— Ксюша! — встряхивает меня, на что я мягко убираю ее руки, — Какой шанс? Для чего?..
Я не знаю, что сказать. Что любит?.. Что жалеет о разводе и пяти годах разлуки? Банально, глупо и звучит как насмешка.
— Дочка, — шепчет мама, — Очнись! Не сходи с ума!.. Он же бросит!..
— Или я его...
— Поиграется снова, пока не закончится контракт, и бросит!
— Мам, я готова ко всему...
— Тогда зачем?.. Если ты сама не веришь ему!.. Я не понимаю!
— Короткий роман? — улыбаюсь, стараясь выглядеть беспечной, — Служебный.
Мама делает шаг назад и убито качает головой.
— Ксюша... Что ты творишь?
— Я взрослая, мам...
— Я знаю, но когда дело касается его...
— Когда дело касается его, я тоже взрослая! — перебиваю решительно, — Позволь мне быть взрослой, мама.
— А ты уверена, что после того, как он уедет...
— Уверена.
Мама дергает бровями и демонстративно прикрывает глаза. Каждый останется при своем мнении, да, но если я совершаю ошибку, то я тоже имею на это право.
— Поступай, как знаешь. Я надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.
— Ага, понимаю, — улыбаюсь и, застегнув пуховик и водрузив капюшон на голову, целую ее на прощание в щеку.
— Не особо доверяй ему, Ксю!.. — кричит мама, когда, выйдя из квартиры, я бегу по ступеням вниз.
— Хорошо!
Дворники уже расчистили проезды и тротуары, но сугробы, местами высотой в половину моего роста так и лежат по обочинам. Оббежав один и едва не застряв по колено в другом, я добираюсь наконец до машины Давида.
— И куда ты ехал? — захлопнув дверь, спрашиваю первым делом.
В салоне тепло, пахнет парфюмом Росса и его сдерживаемой силой. Я пристегиваюсь ремнем и, запрятав поглубже эмоции, которые бьют во мне ключом, поворачиваю к нему голову.
— Задержался в офисе, а потом поехал в аптеку...
— Зачем?
— За презервативами.
— Давид!.. — выдыхаю со смехом, — Ты решил взять меня в осаду?
— Вообще, да, — отвечает вполне серьезно, — Только это не тот случай. Нет ничего страшного в том, чтобы отвезти свою женщину домой.
Свою женщину.
Откинувшись на спинку сидения, я вдавливаю затылок в подголовник и смотрю в лобовое стекло. В груди звенит, горит от желания позволить ему все. Пусть попробует удивить меня. Пусть.
А не получится — тоже пусть. В конце концов, у меня давно не было секса.
— Купил?
— Презервативы?.. Купил.
— Много? — интересуюсь, задрав бровь.
— Хватит, — дергается уголок его губ.
Я так жду, когда закончится его контракт!.. Так жду! Только тогда все встанет на свои места и будет ясно, насколько глубоки и серьезны его намерения.
Глава 60
Давид
Тихий шорох справа от меня ощущается толчком в бок. Я открываю глаза и поворачиваю голову — Ксения проснулась. Приподняв голову, смотрит в сторону окна, а потом, обведя взглядом комнату, ложится на подушку.
Так часто случается, когда мы ночуем у меня. Она теряется спросонья и не сразу понимает, где находится. Нет в ней еще полного умиротворения и безоглядного ко мне доверия, как раньше, когда мы могли заночевать в машине на берегу озера, а вернуться домой только с рассветом.
— Рано еще, — обращаюсь к ней тихо, — Спи...
Ксюша оборачивается и замирает на мне долгим сонным взглядом. Волосы взъерошены, губы припухшие, и в моей груди снова разгораются угли. Трепет, который пробивается наружу ознобом и охватывает все тело.
Она поворачивается ко мне и, облизав губы, устраивается под боком. Придвигается ближе и утыкается лбом в мое плечо. Я целую ее волосы и затягиваюсь их ароматом. Запахом эпицентра моей жизни.
— Сколько времени?
— Спи...
Почти два месяца, как «мы вместе», а я все еще