И снова одиночество… И нетерпение: скорее, скорее, скорее…
Судьбоносный день был у Юли, а нервничала, словно это мне предстояло сказать кому-то «да», я.
- Странное у тебя представление о помолвке, - после короткой паузы, заметила я. – Не романтичное.
Юля в этот день была очень хороша. Флер свежести окутавшего ее аромата духов. Волны распущенных волос, которые невесомо ложились на плечи и спадали на спину. Легкий макияж подчеркивал высокие скулы и нежный подбородок, делал более ярким цвет глаз. Мягкого оттенка кремовое платье чуть ниже колен, приятно очерчивало хрупкую фигуру, создавая впечатление робости и беззащитности.
Все, кто ее знал, прекрасно понимали ошибочность этого заблуждения, что не мешало обманываться вновь и вновь.
Неплохая способность для будущей журналистки.
- Вот от кого не ожидала, так от тебя, - засмеявшись, подошла ко мне Юля. Присев, ухватилась за мои руки. – Свадьба через три года, после завершения учебы. За это время можно двести раз передумать, посчитав, что овчинка выделки не стоит. Мои таланты…
- А вот это ты зря, - став серьезной, перебила я подругу. – Уверена, если заглянуть в твою наследственную карту, можно узнать много чего интересного.
- Ты о чем? – слегка нахмурилась Юля. – Тебе что-то известно?
- Ой… - насмешливо протянула я, представив, о чем подруга могла подумать.
Мать – целительница. Отец – целитель и стихийщик огня. Старший брат – целитель, что более чем понятно, дар в роду передавался по мужской линии. Младшая сестра тоже пестовала огонь. А она – воздушник. Ни туда, ни сюда.
Был еще младший брат, но о том речь пока не шла. Рано. В десять лет дар, конечно, проявлялся, но это скорее исключение, чем правило.
- Тогда о чем речь? – Юля посмотрела на меня исподлобья.
Тянуть с пояснениями я не стала. Мои намеки явно лишили ее спокойствия:
- Сначала хочу напомнить, - начала я, - что я хоть и будущая, но целительница. Более того, очень талантливая целительница, которая не только хорошо видит полевые структуры, но и знает законы их взаимосвязей.
Мой полушутливый тон на Юлю не произвел ни малейшего впечатления. Она только кивнула, ожидая продолжения.
Я сдаваться не собиралась. Сама заварила кашу, сама собиралась ее и расхлебывать:
- Так вот, - я даже пальчиком ткнула, попав ей по носу, - воздух у тебя кровный, у кого-то из дальней родни был, можешь поискать по родословной. Но это не главный дар, так… побочный. А основной – хранительница. Ты хранишь целительские способности, которые передашь сыну. И эти способности будут не меньше, чем у Данилы Евгеньевича.
Юля заговорила не сразу. С минуту смотрела на меня, словно ища подвох, потом отпустила мои руки и поднялась. Отошла…
- Это ведь способность императорского рода, – наконец, произнесла она и посмотрела на меня через зеркальную поверхность.
- Нет, - тоже поднимаясь, качнула я головой. – Барышни императорского рода усиливают дар супруга, ты же несешь свой, родовой. Ну и те – абсолютные пустышки, ты же пусть и слабый, но стихийщик.
Она опять задумалась, потом пару раз кивнула, словно соглашаясь с собственными мыслями.
- Это тебе мой отец сказал? – вновь обернулась она ко мне.
Опять качнула головой:
- Когда узнала, кто мой дед, решила разобраться с наследованием дара. Ну и разобралась…- Слезы неожиданно выступили на глазах, но я все-таки продолжила: - Мама была неодаренной, а у Воронцовых целительский дар проявлял себя только у мужчин. Остальное объяснил отец, а с тобой я только провела аналогию.
- Извини, - подойдя, порывисто обняла она меня. – И спасибо.
- За что? – всхлипнула я. Несмотря на заключение целителя-психолога, в эмоциональном плане меня все еще штормило.
- За то, что успокоила, - чуть отстранилась Юля. – А то было слишком похоже на сказку. Даже не верилось.
В чем-то она была права – в нашем мире любовь редко побеждала выгоду, но в чем-то и ошибалась.
Их с Антоном случай оказался редким исключением из этого правила.
И нам оставалось только радоваться этому.
Договорить нам не дали. За Юлей пришел Данила Евгеньевич, чтобы отвести в кабинет, где должны были подписать документы, закреплявшие их с Антоном помолвку.
Меня же дожидался слуга, чтобы сопроводить в бальную залу, где собрались многочисленные гости – свидетели торжества.
И вроде все было хорошо, но… В груди опять ныло, а в голове было тесно от мыслей.
Думалось сразу обо всем. О разговоре с Игорем, который вроде и закончился неплохо – в наших недоотношениях была поставлена твердая точка, но след в душе оставил. Не вины или обиды – мы друг другу ничего не обещали, опыта, который теперь всегда будет со мной.
О Ревазе – тот через пару дней собирался в Ставрополь за невестой. Об Андрее и Маше. Об отце, которому желала счастья, но понимала, что без его желания оно совершенно невозможно. О Юле и Антоне. О Надежде Николаевне, которая так и осталась стоять рядом со своими родными, не решившись нарушить приличия и подойти ко мне.
И опять об Игоре. О Шемахе, о поиске, о том, как он оказывал мне помощь. И о том, как солгала, сказав, что мое сердце до сих пор свободно.
И ведь почти не обманула, но…
- Волнуешься?
От неожиданности – пряталась в углу зала, подскочила с кресла и чуть не разлила сок, от резкого движения плеснувший на край бокала.
- Пугать обязательно? - отставив бокал на столик, грозно посмотрела я на задорно улыбавшегося Кирилла. Потом смягчилась – злиться на Кира было бесполезно, и призналась: – Не ожидала тебя здесь увидеть.
- Я тоже не ожидал себя здесь увидеть, - усмехнулся он, – но потом подумал, что одной тебе будет скучно и решил принять приглашение.
- Скучно? – переспросила я, потом кивнула.
Гостей было много. Гости были статусные. Наряды, драгоценности, ароматы…
Мещерские, Трубецкие, Воронцовы, Вяземские, Ушаковы, Салтыковы… Это только те, кого признала.
Я потому и скрылась в углу, чтобы не выглядеть белой вороной. Пока шло подписание документов, все гости разбились по группкам, предпочитая общество родственников.
- Звонил дед, - Кирилл стал вдруг серьезным, - просил присмотреть за тобой.
- Я в этом нуждаюсь? – удивилась я.
Дед сказал, что император приструнил и Салтыковых, и