- Нет, - отмахнулся Кирилл от меня. Потом кивнул в сторону зала. – Буду отбивать тебя от поклонников.
- От кого? – засмеялась я, тут же заметив, как оглянувшись, посмотрел на меня Сашка Трубецкой.
Сердце дернулось… То ли ожиданием, то ли неясной обидой.
И ведь не было причин…
Похоже, сердцу причины не требовались. Оно просто грустило, когда того не было рядом.
- И этот туда же, - отвлек меня Кирилл. Когда вопросительно приподняла бровь, движением подбородка указал на Юрку Вяземского, тоже оглянувшегося на нас. – Тебя ни на секунду нельзя оставить одну.
- А сам-то! – фыркнула я. – Пока со мной любезничаешь, тут уже десяток барышень себе косоглазие заработали. А то ли еще будет…
- Это – да! – нисколько не поскромничал Кирилл. – Я – такой! Угроза спокойствию девиц от четырнадцати и выше.
- И это мой брат! – со стоном выдала я, намекая на его самовлюбленность.
- Кузен, - шутливо поправил меня Кирилл.
Хотела ему ответить, что от таких кузенов нужно избавляться, как можно скорее, пока самооценка не упала до самой земли, но Кирилл остановил меня жестом, тут же кивнув на открывающиеся с противоположной стороны двери.
И время остановилось. Пусть всего лишь на мгновение.
Глава рода Мещерских с супругой. Данила Евгеньевич с Людмилой Викторовной. Отец и мать Антона…
Антон с Юлей входили последними.
Жених и невеста. Теперь уже официально.
Радовалась ли я за них? И – да, и – нет.
Как романтичная барышня – надеялась, что друзья сумеют пронести свою любовь через годы и справятся с любыми испытаниями.
Как здравомыслящая целительница понимала, что Юле еще не раз придется отстаивать собственное «я», доказывая всем и каждому, что достойна находиться рядом с отпрыском княжеского рода.
Но это будет потом…
Не сейчас.
Сейчас будет только праздник…
- Уже уходишь? – догнал меня Юрий Вяземский, когда я уже собиралась покинуть дом Мещерских.
- Отец ждет, - кивнула я, застегивая пальто.
Натанцевалась я за вечер вдоволь. И наговорилось – тоже.
Сашка Трубецкой, Илья, Антон, Юра, бабушка, князь и княгиня Трубецкие, отец Антона…
Благодаря им меня совершенно не смущали взгляды, которые время от времени бросали на меня представители рода Салтыковых.
И, надо признать, взгляды эти были далеки от добродушных. Я это хорошо чувствовала.
- Слышал, его назначили заведующим военной кафедры в вашей Академии, - заметил Юрий, подавая перчатки, которые я оставила лежащими на кушетке.
- Быстро в Москве разносятся слухи, - улыбнулась я. – Юр, ты извини, но меня правда ждут.
- Да, да, конечно… - произнес он торопливо. И тут же добавил, словно прыгнул в омут. – Саша, ты позволишь сопровождать тебя на балу первоклассников?
Я уже почти сделала шаг к двери, но была вынуждена остановиться.
Бал первоклассников, о котором я помнила, но почти забыла!
Мысленно поморщившись – подобного предложения я ждала совершенно от другого, уже собиралась отказаться – другие варианты мне были не нужны, но произнести ничего не успела.
- Юр, ты прости, - из-за портьеры, создававшей глубокую тень, неожиданно выступил младший Трубецкой, - но Сашу на бал сопровождаю я. Она просто не успела внести меня в списки приглашенных.
- Это так? – развернувшись ко мне, спросил Юрий.
Вот только я смотрела не на него, на тезку.
Смотрела и видела, с какой надеждой ждал он моего ответа.
С надеждой и верой, что все будет именно так.
ЭПИЛОГ
Несмотря на усталость, уснула я поздно – думала, вспоминала. Разговор с Юлей, разговор с Кириллом, с Юрой Вяземским, с Сашкой… Разговор без слов, когда говорили не мы, а наши глаза, раскрывая то, что скрывали от самих себя.
Встала рано, сказалось волнение. И пусть бал в моей жизни был не первым – даже в нашем захолустье подобные мероприятия случались, но такого уровня, когда среди приглашенных были и представители императорской семьи, впервые.
Ну а потом все закрутилось: душ, парикмахер, макияж…
Не думала я раньше, что сборы на бал могут затянуться столь надолго.
Парикмахера наняла Людмила Викторовна. Для меня и Юли, которую откомандировали на бал от издательства, с которым она сотрудничала. Визажиста прислала Маша. Украшения – скромные, как и подобает девушке моего возраста, привез отец. Андрей добавил к гарнитуру изящные часики, которые и сами являлись произведением ювелирного искусства. Ну а Реваз преподнес длинный меховой плащ с глубоким капюшоном, который должен был завершить мое преображение из измученной учебой студентки в прекрасную незнакомку.
Этой бы незнакомке еще уверенности в себе, а то трясло, как липку. И от предстоящего мероприятия, и от предстоящей встречи, до которой остались едва ли не минуты.
И ведь понимала, что в жизни не всегда первая любовь бывает единственной, но сердце лихорадочно билось, словно пытаясь доказать, что я не права.
- Кто-то опаздывает, - словно подстегивая мой мандраж, грубо коверкая слова, произнес Реваз и посмотрел на настенные часы.
Он, Андрей и отец сидели внизу, в гостиной. Я стояла наверху, у самой двери в спальню, чтобы не заметили раньше времени, не в силах заставить себя спуститься.
Бал начинался в шесть. Сашка должен был приехать за мной в пять.
До назначенного времени оставалось еще пятнадцать минут, но Реваза этот нюанс совершенно не смущал.
- Не нервируй девочку, - ворчливо протянул Андрей, так и не оторвавшись от экрана магофона. – Она и так нервничает. Кстати, - все-таки поднял он голову и посмотрел на отца, - что она решила: останется здесь или переберется к тебе?
Вопрос был хорошим. Ответа не было. Хотелось и того, и другого. И все одновременно.
- Останется здесь, - словно мы давно с этим определились, уверенно произнес отец. – Пора ей становиться самостоятельной.
Андрей немного