— С субботы персики. Сегодня что у нас? Среда? Считай, пять дней. Только в субботу ничего не отправляли.
— А до персиков что было?
— Арбузы, дыни.
— Последний вопрос — сколько позавчера ушло вагонов?
— Да что ты к нам пристал. Спроси у кривого.
— Он по-русски не сечет. Ничего понять не может.
— Э-э, когда хочет — понимает.
Грузчики засмеялись.
Каипбергенов разговаривал по телефону. Владимир закрыл за собой дверь, подошел к столу и еще раз поздоровался. Директор ответил легким поклоном, жестом предложил сесть. Говорил он на узбекском языке, и Владимир не мог понять, о чем идет речь.
— Вы опять в гости? — Директор положил трубку.
— Да. Утром не успел все прочитать. Хочу еще раз посмотреть документацию.
Каипбергенов, насупившись, смотрел из-под бровей:
— Извините меня. Я хочу посмотреть ваши документы. Утром вы мне не показывали.
Владимир достал удостоверение, мелькнул им издалека.
— Разрешите поближе.
Владимир сунул раскрытую книжечку под самый нос директора.
— Я думаю, этот вопрос улажен. Распорядитесь, чтобы мне показали документы.
Бумаги принесла та же женщина. Владимир взял знакомую папку, вытряхнул копии накладных, соединенные скрепкой. По страничке перелистал раз, другой. Квитанция, подписанная карандашом, отсутствовала.
Каипбергенов, замерев, следил за действиями Голубева. От Владимира не ускользнуло, с какой напряженностью директор вглядывался в бумаги. Создавалось впечатление, что работники базы успели что-то изменить перед приходом следователя, но Каипбергенов не был уверен, все ли сделано как надо.
Владимир нашел накладную цеха № 8.
«24 августа. Наименование товара — персики. Вес — 40 тонн. Пункт назначения — г. Москва. Номера вагонов — 8775-2861, 8775-2888».
Две подписи внизу сделаны шариковой ручкой.
Владимир отыскал запись о персиках в журнале учета продукции. Она относилась к двадцать четвертому августа, но теснилась в конце страницы, даже вылезала на поля. Скорее всего для нее заранее оставили свободное место. Причем буквы плясали так лихо, словно человек, делавший запись, опаздывал на поезд.
Под взглядом Владимира вздрогнула золотозубая женщина.
— Кто выписывал накладную?
— Я, — с трудом выдавила она.
— Когда?
— Двадцать четвертого августа. Вот тут написано.
— Это чьи подписи?
— Это моя, это Ильхома.
— Вызовите его.
Каипбергенов позвонил кому-то по телефону.
— Говорят, домой ушел, — сообщил он. Владимир сжал кулаки.
— Пять минут назад я видел начальника восьмого цеха.
Каипбергенов развел руками.
— Я сказал, чтобы позвали. Может быть, найдут.
— Где первый экземпляр накладной?
— Его забрал экспедитор.
— Вызовите экспедитора.
— Он уехал.
— Вместе с вагонами?
Директор закрутил головой.
— Экспедиторы не сопровождают вагоны. В Москву они прилетают на самолете только для того, чтобы сдать товар. Сегодня утром наш экспедитор улетел.
— Как его фамилия?
— Аббасов.
Владимир еще раз посмотрел на журнал учета продукции.
— Где ваша комната? — спросил он женщину. Она привела его в маленький кабинетик. Владимир прочитал табличку на двери: «Старший товаровед М. Мадаминова».
— Стойте здесь. — Владимир указал Каипбергенову и Мадаминовой на пустой угол.
Он подошел к письменному столу, осмотрел все бумаги, заглянул в корзинку для мусора и запустил туда руку. Каипбергенов метнулся вперед.
— Ты не имеешь права! — закричал он.
Но было поздно. Владимир крепко держал обрывки накладной об арбузах. Той самой, с карандашным автографом.
В кабинете полковника Балтабаева лейтенант Голубев сочинял сообщение в МВД СССР.
Механизм воровства стал ясен. Ташкентские жулики выписывали по две накладные на дорогостоящий груз, отправляемый в другой город. Если все шло благополучно, в ход пускали липовую накладную, а если что-то срывалось — липу уничтожали. В Москве килограмм персиков стоит в четыре раза дороже килограмма арбузов, а норма «персиковой» загрузки вагона в два раз больше «арбузной». В случае удачи ловкачам доставался солидный куш, достаточный для квалификации одной подобной аферы как хищения в особо крупных размерах. Необходимо срочно задержать экспедитора Аббасова, пока у него в руках оба варианта накладных.
От неожиданной удачи у Владимира кружилась голова. Мало кому из его коллег удавалось обнаружить налаженную связь дельцов из овощного мира. Здесь попахивает миллионными хищениями. Придется потрудиться московским сыщикам. Дело достойно целой бригады. Теперь бы не сорваться и быть поосторожнее От таких подлецов всего можно ожидать.
4
В бывшей подсобке рабочей столовой, переоборудованной под банкетный кабинет, собрался цвет московской районной плодоовощной базы — двенадцать избранных руководителей с правом посещения «закрытых мероприятий». В качестве исключения в этот раз присутствовала еще одна персона — хрупкое создание с пикантно-кукольным личиком из отдела бухгалтерского учета. Не привыкшая к такому обилию «элитарных» людей, она сконфуженно улыбалась и по-детски прижималась к своему непосредственному начальнику Белину. Во взгляде главбуха проглядывало что-то орлиное. Ему исполнялось пятьдесят пять лет, и он считал себя основной фигурой за столом, в крайнем случае, на одном уровне с директором. Вечером он давал банкет в ресторане, куда каждый из сослуживцев мог пригласить еще одно лицо по своему усмотрению. Так повелось, что работники базы, будто сговариваясь, приводили с собой не спутниц жизни, а молоденьких прытких девиц, быстро сменявшихся в потоке бурной жизни. Постоянством отличался лишь заместитель директора Кузовлев. Оберегая личную жизнь от кривотолков, Кузовлев на все празднества являлся один. Но сам именинник сегодня в ресторане был обречен на общение с собственной супругой — пышной дамой с волнистыми щеками. Она давно перестала вдохновлять поэтическую натуру главного бухгалтера, и поэтому за ним оставили привилегию отобедать с милой подчиненной.
Возле двери на кухню позицию занял коричневый шеф-повар Азрик. Крупный нос, черные кудри и пышная шерсть, выбивающаяся из прорези белого халата, выдавали в нем уроженца юга. Азрик был доволен. Он постарался на славу, и копошение гостей вокруг стола доставляло ему нескрываемое удовольствие.
Блюда с шашлыками, беляшами, пловом, различные закуски и салаты покрывали весь стол, оставляя небольшие клочки для бутылок с цветастыми этикетками, а на кухне ожидали своего часа дары богатого мира флоры, нарезанные дольками и разложенные по вазочкам.
Не успели рассесться все гости, как из-за стола вылез начальник отдела кадров. Он что-то гнусавил себе под нос, сжимая в кулаке рюмку с водкой и глядя одним глазом на юбиляра, а другим — на его соседку. Он уже был навеселе, и ему не терпелось «выразить уважение» главбуху, а заодно начать обед. Однако пылкая речь была оборвана в самом начале — первым должен выступить директор.
Поднялся мужчина лет шестидесяти. Серый деловой костюм безукоризненно сидел на его грузном теле. Из темных волос вырывалась седая прядь. На белоснежном манжете поблескивала золотая запонка. Взгляд бегло обвел присутствующих и остановился на имениннике. Все притихли. В наступившей тишине зазвучал негромкий ровный голос:
— Дорогие друзья. Я постараюсь быть кратким. Мне кажется, что, поздравляя такого человека, как наш