После расслабляющего застолья на улице казалось особенно неуютно. Лицо кололи мелкие снежинки. Ветер проникал в рукава пальто, норовил забраться под шарф. Николай Николаевич втянул голову в плечи:
— Фу-ты, ну и погодка. Ты на чем домой поедешь?
— На метро, — ответил Владимир.
— Я на такси.
— Давайте прощаться?
— Погоди прощаться. Ты мне еще раз скажи: в понедельник в кадры пойдешь?
Владимир опустил голову:
— Пойду. Вы извините, что я…
Голубев-старший оборвал племянника:
— Ладно, хватит оправдываться. А чтобы наш разговор не остался незаконченным… — Он осмотрелся по сторонам. — Иди-ка сюда.
Николай Николаевич завел Володю в переулок.
— Прячемся, как воры. — Полковник поднял воротник пальто. — Так вот, слушай. Тебе известно имя человека, который ждал вагоны с персиками из Узбекистана? Его зовут Казарян. Он директор овощной базы в Москве. Чтобы замять историю с вагонами, он обратился за помощью к одному влиятельному лицу. Как ты на себе чувствуешь, такая помощь была оказана, и Казарян звонил Каипбергенову с требованием прислать пятнадцать тысяч рублей — отблагодарить заступника. Я думаю, Каипбергенов сам приедет в Москву, скорее всего на следующей неделе. Нам очень важно накрыть их во время передачи денег. Как только это произойдет, прокуратура принесет протест на приговор по делу Букреева. Раньше, к сожалению, нельзя. И ревизору не поможем, и сами погорим. Понятно? Так что не думай, что ты воюешь в одиночку. Просто тут все запуталось посложнее, чем тебе кажется.
По дороге домой Владимир высчитывал «влиятельное лицо», к которому обращался директор московской базы. Под подозрением оказались четыре человека. «Жаль, — думал он, — не спросил напрямую, кто этот негодяй. Дядя Коля что-то недоговаривает». Владимир поборол апатию. Его вновь волновала опасная борьба.
Полковник Голубев действительно не рассказал многого, и не только о том, как по частичкам собирались сведения о предстоящей встрече Каипбергенова и Бродова. В среду вместе со следователем по особо важным делам из Прокуратуры СССР он шел к одному ответственному работнику аппарата ЦК партии. Они готовили подробную информацию о сложившейся ситуации. В ней, в частности, уделялось место результатам расследования бывшего инспектора Голубева. Информацию ждали несколько членов Политбюро. Собиралась могучая сила, готовая дать бой коррумпированным преступникам.
7
К вечеру заметно похолодало. Мороз щипал Розу за нос, и девушка ругала себя, что отпустила такси — решила пешком прогуляться от булочной. Она шла возле красивых домов в самом конце бульвара. В солнечные дни старые дома как будто насквозь пропитывались светом, и какое-то особое, архитектурное благородство виделось девушке в их фасадах. Розе очень нравился этот кусочек улицы, но сейчас она равнодушно пробегала мимо, сосредоточенно глядя на скользкий тротуар.
Возле «Современника» стояли, перетаптываясь, несколько человек. Над их головами витали облачка пара.
— У вас не будет лишнего билетика? — поинтересовалась пожилая дама, с надеждой посмотрев на Розу из-под надвинутой на глаза пушистой шапки.
— Нет, — не останавливаясь, ответила девушка. Ее поразила выдержка энтузиастов от искусства. И охота им мерзнуть. Смотрели бы дома телевизор.
Она пропустила громыхающий трамвай и пересекла проезжую часть. Откуда-то из темноты возник парень лет двадцати пяти.
— Вам билет не нужен? — лучезарно улыбаясь, спросил он.
Роза остановилась.
— Вон, видите, стоит женщина в меховой шапке? — Она указала рукой на пожилую даму. — Предложите ей.
Парень на секунду повернул голову в ту сторону, куда показывала Роза.
— Извините за назойливость, я не так спросил. Не не нужен ли вам билет, а не откажетесь ли вы пойти со мной в театр.
Девушка усмехнулась:
— Пригласите лучше ту женщину. Зачем вы заставляете ее мерзнуть?
Она двинулась дальше. Парень пошел рядом.
— Я хотел выполнить ваше поручение, а меня опередили. Посмотрите: та женщина уже покупает билет.
— Вы хотите, чтобы я дала вам другое поручение? — продолжая идти, спросила Роза.
— Если оно совпадет с моим желанием — очень хочу.
— Вряд ли оно совпадет.
— Давайте поспорим, что совпадет. Вы хотите послать меня к чертовой бабушке? Правильно?
— Угадал.
— А вы знаете, что сегодня в «Современнике» идет спектакль про чертову бабушку? Так или иначе я должен пойти к ней. Хотите присоединиться?
Роза более внимательно посмотрела на парня. Он был высок ростом, голубоглаз, одет в потертую дубленку и пыжиковую шапку. Улыбка, появившаяся на его губах в начале разговора, так более и не исчезала. Девушка замедлила шаги.
— Наверное, придется согласиться. А то вы будете идти за мной до самого дома и опоздаете к началу.
Парень засмеялся, окутав Розу белым облаком:
— Благодарю вас за чудесный подарок.
Девушка похлопала рукой по полиэтиленовому пакету, в котором лежали четверть буханки, булочка с маком и кошелек.
— Видите, я с вещами.
— Ерунда. Сдадим в гардероб.
— Ладно. Ряд-то у вас хоть не последний?
— Седьмой, счастливый.
— Тогда идем. Пьеса как называется?
— «Двое на качелях».
Роза лукаво сощурилась:
— Где же там чертова бабушка?
В прошлую пятницу Роза Дешекова в тринадцатый раз посетила дачу Казаряна и ровно такое же количество раз видела генерала Бродова. Их встречи стали постоянны, тем не менее девушка до сих пор не могла определить подлинное отношение к ней Павла Егоровича. Бродов запретил посещать гостиницы. Ну, это естественно. В таком требовании не просматривается забота о моральном облике подруги и даже не приходится говорить о ревности — элементарное опасение за личное здоровье и нежелание делить свою собственность с заезжими франтами. Подарки не в счет. Слишком просто они достаются генералу — взял в одном месте, передал в другом. Они не содержат ни единой частички души. Это не более чем общепринятое условие для поддержания дружбы. Больше всего подкупает отеческое внимание Павла Егоровича в минуты их уединения. Даже при Казаряне Бродов продолжает разыгрывать строгого начальника. Но стоит им оказаться вдвоем, как Павел Егорович сразу же превращается в доброго дедушку, готового выполнить любой каприз единственной внучки. Можно ли такую контрастность в характере человека расценить как проявление любви? Да, можно… было бы. Рвется ниточка лирических выводов при воспоминании о словах Бродова, сказанных им в конце декабря Аршаку Акоповичу: «Ты присмотри у себя на базе еще пару бабенок. Про запас». Генерал полагал, что Роза спит и не услышит его просьбы.
И все-таки девушка не жалела, что судьба свела ее с Павлом Егоровичем. Встречи с ним заменили общение с до тошноты надоевшими клиентами. Она не была заинтересована в разрыве отношений с Бродовым. Поручения чекистов выполнялись ею формально. Розе ничего не было известно о закулисной жизни генерала, и поэтому ничего интересного, с ее точки зрения, не появлялось