— Аршак, — позвал Бродов, — подойди-ка сюда.
Казарян приблизился к крыльцу.
— Ты давай не оборачивайся, стой спокойно.
Аршак Акопович кивнул.
— Кто живет на двухэтажной даче через дорогу?
Казарян, упустив предупреждение Бродова, хотел повернуться.
— Стой, — почти не раскрывая рта, приказал Павел Егорович. — Я сказал: не крути башкой.
— В желтом деревянном доме? — уточнил Казарян.
— Да.
— Профессор медицинского института.
— Профессор, говоришь? Не нравится мне его внимание к нашему обществу.
— Какое внимание? Он зимой не живет на даче.
— Дом закрыт?
— Да. До весны.
На секунду Бродов оскалился, как тигр, а потом процедил сквозь зубы:
— Скажи Жене, чтобы подавал машину.
Едва генеральская «Волга» выехала из гаража, через забор перепрыгнули четыре человека в спортивных куртках. Один из них остался у ворот, остальные побежали к дому. Женя выскочил из машины и, выхватив пистолет, выстрелил в воздух.
— Всем стоять! — Он направил ствол на бегущих людей. Нападавшие остановились. — Павел Егорович, войдите в дом!
В профессорском особняке распахнулось окно, то самое, которое напугало генерала. Чей-то голос, усиленный мегафоном, властно потребовал:
— Старший лейтенант Аникеев, уберите пистолет. Дача окружена работниками Комитета государственной безопасности. Капитан Денисенко, предъявите удостоверение генералу Бродову.
Николай Николаевич сунул мегафон помощнику и бросился к двери.
— Оставайся здесь! — крикнул он, слетая вниз по лестнице.
Голубев плечом пихнул заклинившую дверь, вывалился на улицу. Перепуганно каркнула и отпрыгнула в сторону черноголовая ворона. С притолоки посыпались снежные хлопья. Николай Николаевич, на ходу застегивая пальто, побежал к калитке по узенькой дорожке, протоптанной в снежных заносах.
Генерал Бродов стоял на крыльце, ухватившись руками за перила, и всматривался в даль с таким напряжением, словно надеялся различить на горизонте берега неизвестной земли. Рядом находился шофер. Он заслонял шефа от оперативников из группы Голубева.
Николай Николаевич, замедляя шаг, прошел по тому месту, где несколько минут назад шла подготовка к «бою века».
— Павел Егорович, пройдите, пожалуйста, в дом, — попросил он.
Бродов медленно развернулся.
— Кто ты такой?
— Я — полковник Голубев.
— Ты у них старший? — грозно спросил генерал. Он протянул руки к Голубеву с намерением схватить его за отвороты пальто. Один из оперативников моментально оказался между генералом и полковником.
— Отойди, сукин сын! — заорал Бродов. — Или вы все нюх потеряли? Не знаете, на кого прыгаете? Я из вас дурь выдавлю. — Он сжал в кулак растопыренные пальцы.
— Давайте все-таки пройдем в дом, — повторил Николай Николаевич свое предложение. — Мы можем разговаривать на морозе, но вы первым замерзнете.
Бродов повернулся в одну, другую сторону, задвигал нижней челюстью и наконец открыл дверь. Он посчитал, что достаточно красноречиво проявил характер и может покинуть крыльцо без ущерба для собственного авторитета.
Казарян, Каипбергенов, Всеволод и повар Азрик столпились посередине холла. Сверкнула фотовспышка.
— А! — испуганно вскрикнул Аршак Акопович. Некоторое время он был не в состоянии контролировать свои поступки. Даже в кошмарном сне ему не мог привидеться арест Павла Егоровича. Реальность походила на бред. Перекрутились, перепутались в жутком вихре незыблемые столпы государственного миропорядка.
У Каипбергенова болело сердце. Он очень хотел попросить разрешения присесть, но не отваживался привлекать к себе внимание. Султанмурат Назарович страдальчески смотрел на чекистов, надеясь, что они сами догадаются усадить его в кресло.
Азрик вообще не понимал, что происходит вокруг. Когда один из оперативников привел его из кухни, он бросился к Казаряну со словами: «Аршак Акопович, скажите ему…» Казарян посмотрел на повара безумными глазами, и тот замер в полной растерянности.
Бродов вошел в комнату с таким видом, как будто явился на совещание в министерстве.
— Народу полно, а за огнем уследить некому. — Он важной походкой прошествовал к камину, бросил в огонь несколько брусочков. — Да, как там тебя? Полковник, мне надо позвонить. Телефон у меня в машине, — сказал он, глядя на языки пламени.
К Голубеву подошел Денисенко.
— Николай Николаевич, возле книжных полок стоит черный «дипломат», — зашептал капитан. — Каипбергенов несколько раз смотрел на него. Вполне возможно, деньги там.
— Аникеев сдал пистолет?
— Отказался. Мы не стали применять силу. Он спрятал его под куртку.
— Приставь к нему человека. Никаких эксцессов быть не должно.
— Понятно, товарищ полковник.
Бродов повернул голову:
— Голубев, ты что, оглох? Мне надо позвонить.
Николай Николаевич, не обращая внимания на генерала, сказал одному из оперативников:
— Иванов, пригласи понятых.
В комнату вошли три пожилых мужчины.
— Внимание! — громко сказал Голубев. — Я спрашиваю у всех присутствующих: кому принадлежит этот «дипломат»?
Он подошел к пластмассовому чемоданчику. Никто не проронил ни слова.
— Павел Егорович, это ваша вещь?
— В первый раз вижу, — отвернувшись, ответил Бродов.
— Султанмурат Назарович, ваша?
— Нет, — выдавил Каипбергенов.
— Аршак Акопович, ваша?
Казарян пришел в себя. Он перевел взгляд с «дипломата» на Голубева и уверенно заявил:
— Моя.
— Что находится внутри?
— Деньги.
— Какая сумма?
— Пятнадцать тысяч.
— Деньги принадлежат вам?
— Да.
Николай Николаевич повернулся к молодому человеку, обвешанному фотоаппаратурой:
— Виктор.
Фотограф понял, что от него требуется. Несколько раз фотовспышка осветила комнату.
Голубев обратился к мужчине с небольшим чемоданом в руке:
— Юрий Сергеевич, снимите с «дипломата» отпечатки пальцев.
Эксперт аккуратно перенес «дипломат» на стол и приступил к работе. Через несколько минут он обернулся:
— Готово.
Голубев посмотрел на Казаряна:
— Откройте «дипломат».
Аршак Акопович начал возиться с замочками.
Полковник Голубев по рации приказал задержать компанию, когда понял, что Бродов заметил наблюдение и собрался уехать. Упускать генерала было бы ошибкой. Горский на допросе дал показания, что Каипбергенов доставал для него золотой песок. Негласно были восстановлены отдельные детали в истории с персиками. Здесь оказался замешан Казарян. Прокуратура дала санкцию на арест обоих директоров. Бродов не сможет поднять шум из-за того, что его задержали несправедливо. Производился арест преступников. Естественно, надо проверить документы у всех, кто находился вместе с ними. К сожалению, стало нереальным зафиксировать передачу взятки, даже если экспертиза обнаружит на чемоданчике отпечатки генеральских пальцев. Для обвинения босса такого высокого ранга нужны более убедительные аргументы. Однако факт общения с жуликами отрицать невозможно, и в случае доказательства участия Бродова при совершении овощных махинаций можно ожидать ослабления его позиций.
Казаряну не удалось справиться с замочками. «Дипломат» был заперт.
— Где ключи? — спросил Голубев.
— Были у меня. Куда-то делись. — Казарян похлопал себя по карманам.
Голубев повернулся к Каипбергенову:
— Султанмурат Назарович, у вас нет…
Полковник не договорил. Он заметил, как Бродов погружает руки в карманы пиджака. На лице Павла Егоровича выступили крупные капли пота.
Капитан Денисенко, следивший за генералом, кинулся вперед:
— Внимание свидетелей сюда!
Он обхватил Бродова прежде, чем тот успел вынуть руки. Подскочил Голубев. Они с трудом отвели рычащего генерала от