Мы с Рианом сначала отправились в дом к среднему брату. Но его не оказалось дома. По словам его жены, он исчез три дня назад. Я об этом не знала. Да и откуда мне было знать, если меня вычеркнули из семейного древа?
— Знал, — у Роберта дрожит подбородок. — Знал. Хотел вытащить его оттуда. Угрожал…
— Угрожал? — я нервно сцепляю пальцы в замок. — Зачем?
— Ну… — мнётся дядя, бросая взгляд в сторону Марлены. — Он просто переживал за него. Говорил, что если тот не уйдёт, то он расскажет обо всём его работодателю. Арден игнорировал угрозы. Впоследствии они поругались и… — Роберт умолкает, вцепившись ладонями в подлокотники так, что костяшки белеют.
— И? — нетерпеливо ёрзаю на месте.
— И решили не общаться.
— Дядя, ты лукавишь, — хмуро тяну я. — Папа с дядей Джонатаном никогда не общался.
Роберт гулко сглатывает. По его лицу видно, что он едва сдерживается, чтобы не сорваться и не послать меня куда подальше. Присутствие Риана его останавливает.
— Общался, — парирует он. — Не по-дружески, — морщится, — но общался. И сблизились они после того, как ты… — он осекается, снова бросив взгляд на Риана, — … начала встречаться с сыном Тиолетты.
— Как вообще это связано? — хмурюсь, теряя нить разговора.
— Ну… — Роберт покрывается красными пятнами. Поворачивает голову к Марлене в поисках поддержки, но та сидит с каменным лицом, уставившись в одну точку.
— Дядя, не томи, — шиплю я, проведя рукой по волосам.
— В общем… Джонатан вот уже несколько лет состоит в отношениях с Тиолеттой Рагнарс.
Я замираю, чувствуя, как ком подступает к горлу.
Марлена поджимает губы и смачно пихает Роберта в бок.
Перевожу взгляд на Риана. Он хлопает глазами — впервые за всё время выглядит по-настоящему растерянным.
— Как… — выдавливаю я. — Как…
— Не знаю, — разводит руками дядя. — Подробностей не знаю. Ни Джонатан, ни тем более твой отец не делились со мной подробностями своей личной жизни.
Я открываю и закрываю рот, словно рыба, выброшенная на берег.
Выходит, мать Эйвара крутила шашни с моим дядей? А до этого с моим отцом?
Я ничего не понимаю…
Марлена, скрестив руки на груди, внезапно холодно произносит:
— Твой отец неспроста не хотел вашей с Эйваром свадьбы. Как видишь, на то были причины.
Я предпочитаю не отвечать.
В этот момент Риан берёт мою руку и ободряюще сжимает. Этот жест не укрывается от дядюшки и тётушки — они смотрят на нас со священным ужасом на лицах.
— Аривия, а вы… — начинает Марлена, выразительно глядя на наши с Рианом сцепленные руки. — Вы…
— Да. Мы с Аривией Ноланд официально помолвлены, — спокойно отвечает Риан. — Есть возражения?
Я резко поднимаю на него взгляд и выгибаю бровь.
Официально помолвлены? Он это серьёзно?
— Нет, нет, — мычит Роберт. — Что вы… Как можно…
Он продолжает что-то говорить, но я уже не слышу.
Ну, Риан… Ну жук. Нельзя так играть с закоренелыми сплетниками.
— Может, вы останетесь на обед? — заискивающе улыбается тётя, разглаживая несуществующие складки на платье. — Роза и Рита так соскучились по тебе, Аривия…
Ага. Конечно. Теперь-то все по мне заскучали, стоило появиться под ручку с наследным принцем.
— На обед мы не останемся, — я резко поднимаюсь. Риан встаёт следом. — Но… — обвожу взглядом гостиную, — хочу сказать тебе, дядя, что со дня на день ты получишь судебный иск.
— Иск? — брякает он, округляя глаза.
— Да. Когда умер папа, у меня не было сил противостоять вашему с тётей произволу. Сейчас они есть. Вы не только не поддержали меня после его смерти, но и оттяпали наше имущество. Я отсужу всё, что вы у меня забрали. И этот дом, — делаю глубокий вдох, — тоже. Это мой дом.
Белея, Марлена поднялась. Роберт тоже. Но он, в отличие от супружницы, стал красным как помидор.
— Аривия, дочка… Зачем же ты так? — мямлит он.
— Ари права, — вступает в разговор Риан. — Вы поступили подло, лорд Силвен. Это не поступок главы дома. В ближайшее время готовьтесь уступить титул более достойному кандидату.
Он берёт меня за руку и тянет к выходу.
— Ах да, — Риан оборачивается к Роберту, — у вас два дня, чтобы съехать из дома. Суд, разумеется, будет, и я уверен, что Аривия его выиграет. Но я хочу, чтобы её дом как можно скорее вернулся к ней. И не вздумайте что-нибудь здесь испортить. Я лично проверю.
Роберт и Марлена начинают что-то умоляюще шептать, но мне уже всё равно.
Ровно так же, как им было всё равно, когда я стояла у свежей могилы отца и рыдала навзрыд.
Глава 65
Наклоняюсь вперёд и, осторожно взяв узкую ладонь Лавинии в свою, делаю глубокий вдох.
— Я бы хотела видеть вашего отца, — бормочет она, глядя в одну точку на стене. — Почему он не пришёл?
Я не знаю, какие слова в таких случаях правильнее говорить. Сказать, что он придёт, — солгать. Сказать, что его больше нет, — значит толкнуть её туда, откуда она только начинает выбираться. Поэтому я молчу.
Я здесь уже больше часа. Сначала говорила с лекарем, потом зашла к Лавинии. Он честно предупредил: улучшений пока ждать рано. Нужно время.
— Я должна сказать ему кое-что важное, — Лавиния резко высвобождает руку и тянется к вороту больничного платья. Пальцы дёргают ткань, взгляд по-прежнему пустой.
— Вы можете сказать мне, — тихо отвечаю я. — Я передам.
Она замирает. Потом медленно поворачивает голову.
— Правда?
— Да.
— Пусть больше не ставит горшки в тронном зале. Ей это не нравится. Сказала, что если ещё раз увидит, то снесёт Ардену голову.
— Кому ей? — подаюсь вперёд.
Лавиния отворачивается, умолкает, вновь погружаясь в себя.
Это не первый раз, когда она упоминает загадочную женщину, долгое время ею командовавшую. И у меня почти не остаётся сомнений: наш таинственный злодей — женщина. К такому выводу я пришла не только из-за обрывочных фраз Лавинии, но и оценив масштаб разросшейся паутины. Так тонко и последовательно плести интриги способен лишь женский ум.
Но кто именно?
Эвелина?
Нет. Настоящая мертва, а поддельная — всего лишь пешка.
Тиолетта?
Мать Эйвара никогда мне не нравилась. Характер у неё тяжёлый, предвзятый, резкий. Но, если быть честной, на главную злодейку она не тянет. Слишком прямолинейная. Либо она гениально притворяется, в чём я сомневаюсь, либо действительно далека от подобных игр. К тому же Тиолетта Рагнарс слишком… любвеобильна. Как выяснилось, у неё было немало любовников. Я не удивлена. И, признаться, даже не осуждаю. Отец Эйвара