— Чего тебе? — презрительно закатила глаза одна из девушек.
— Я не к тебе, — спокойно ответила я, даже не удостоив её взглядом. Я смотрела на него — на мужчину, который посмел сунуть мне деньги в декольте.
Он был высок, красив. Слишком красив, чтобы быть хорошим. Та внешность, что сбивает с толку — обертка от конфеты, внутри которой может оказаться всё что угодно...
— Переоделась? Молодец, — ухмыльнулся он и сделал глоток кофе из стаканчика. — Хотя тот наряд мне нравился больше.
Вокруг все замерли. Им вдруг стало интересно. Они поняли, что он меня знает. Ну как знает... Сталкивались.
— Забери свои деньги. Обычного «извини» было бы достаточно, — сказала я и протянула ему купюры.
Он неторопливо передал свой стакан одной из девушек. Та, похоже, была счастлива быть даже подставкой — лишь бы обратить на себя внимание. Гадость.
— А ты кто такая, чтобы я перед тобой извинялся? — он подошёл вплотную, наклонился и пальцами поддел мой подбородок, заставляя поднять голову. Мы смотрим друг другу в глаза.
Я молчу. Горло сжалось. Кажется, вот-вот заплачу… но я держусь. Изо всех сил.
— Не беси меня. Исчезни. И больше не показывайся, — раздражённо бросает он, отступая назад.
Воздух между нами наконец освобождается, и я делаю глубокий вдох. В груди будто заново начинает биться сердце.
— Твои деньги мне не нужны! — нахожу в себе силы вымолвить, и, не раздумывая, разбрасываю купюры по ветру.
Вот теперь — до свидания. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся. Хам.
Глава 3
Вечером мы с Ликой на общей кухне поставили кастрюлю на плиту. Как только вода закипела, мы бухнули в подсоленную воду пельмени — те самые, на которые полчаса назад вместе скинулись в магазине.
Оставив вариться, пошли в свою комнату — поставить чайник и поболтать о первом дне.
— Представляешь, какой-то мажорик окатил меня своей тачкой из лужи, а потом ещё сунул мне в грудь пачку денег! Я в таком шоке была! Мне хотелось его лицом в ту самую лужу уронить! — тараторила я, размахивая руками и буквально заполняя собой всё пространство комнаты.
Лика устроилась на табуретке, поджав одну ногу под себя, и жевала вафлю, внимательно меня слушая.
— Катяяя... Ты серьёзно сейчас? Ты хочешь сказать, что в свой первый день в универе успела перекинуться парой слов с самим Соколовым?
— С кем? — нахмурилась я. — Я вообще не знаю никакого Соколова. Он, между прочим, имени своего не называл.
— Ты чего?! — Лика аж привстала. — Это же Марк! Соколов Марк Александрович! — она произнесла его имя так, будто это имя Бога. Или, как минимум, суперзвезды. — Я за три года учёбы на него только издалека любовалась! Он же... да он мечта каждой второй студентки. Красавчик, харизматичный, стильный. И, между прочим, у него столько денег, что…
— Господи, да он просто хам и грубиян, — перебила я с раздражением. — Зажравшийся богатенький сынок. А ты тут слюни распустила.
Я фыркнула, не захотела слушать её восторги дальше и направилась на кухню — проверить, готовы ли наши пельмени.
Марк...
Имя у него, конечно, красивое.
Он — Марк.
А я?.. А я — просто Катя. Катенька. Катюха, в конце концов. Из общаги и в дешёвом худи.
Подхожу к плите — и ничего не понимаю.
Пусто.
Ни кастрюли, ни пельменей.
— Ёпт... А где пельмени?! — растерянно озираюсь по сторонам. — Лика! Атттас! У нас ужин украли!
Лика примчалась за секунду.
— Вот гады! Сто пудов это 315-е! Сейчас я им устрою!
И, будто разъярённая фурия, понеслась по коридору. Секунда, две — и она уже яростно стучится в дверь соседей.
Открывают парни. Один — высокий, рыжий, будто сбежал из группы «Иванушки» второй — пониже, блондин с невинной мордашкой. Оба стоят, делая вид, что ничего не произошло, но их выдают…
Жирные губы.
Запах пельменей из комнаты.
И слишком невинные глаза.
— Улики хоть бы вытерли! — Лика уже внутри, не спрашивая разрешения, и с победным видом вытаскивает нашу кастрюлю. В ней — три несчастных пельмешки на донышке.
— Мальчики, а так вообще нормально? — спрашиваю, стоя в дверях, всё ещё не веря, что вот так просто в студенческом общежитии у тебя могут сожрать ужин.
— Ой, а это кто тут у нас? — хмыкает рыжий, с интересом оглядывая меня с ног до головы. — Новенькая, что ли? На наш этаж заселили первокурсницу?
— Слюни подотри, — спокойно отвечает за меня Лика. — И чтобы завтра были пельмени. Из магазина! А не из того места, откуда они у вас могут вылезти — не вздумайте даже шутить на эту тему.
Она захлопнула за собой дверь с кастрюлей в руках, будто вернулась с поля боя с боевым трофеем.
Ужинать нам пришлось бутербродами... Эх.
Глава 4
Утром я надела обычную юбку-карандаш и розовую блузку с рюшами. Кстати, сшила её мама — своими руками. Поэтому я всегда носила её с особой гордостью. На грудь, как обычно, приколола бабушкину брошь. Маленький, но дорогой сердцу ритуал.
— Красота, — покрутилась у зеркала, разглаживая юбку ладонями.
— Эм... может, юбку покороче? Или хотя бы реснички накрасить, а? — осторожно предложила Лика и тут же плюхнулась рядом на кровать. Пихнула мне под нос экран телефона — на нём был профиль того самого Марка.
Я закатила глаза.
— Ты серьёзно? — фыркнула. — Думаешь, я буду наряжаться, как все эти гламурные куклы, чтобы привлечь внимание этого самодовольного хама? Спасибо, не надо. Я сюда учиться приехала, а не задницей крутить.
— Ладно, ладно... — сдалась Лика, но, конечно, успела показать мне его профиль.
Оказалось, ему не двадцать пять, а двадцать три. Почти угадала. Остальное — всё в точку: напыщенный, самовлюблённый, с нарциссическим взглядом на каждой фотографии. Золотой мальчик в идеальной обёртке.
Первые пары прошли легко и непринуждённо. Я садилась на первые ряды, вступала в диалоги с преподавателями. Кажется, если так и дальше пойдёт, мне приклеят кличку «заучка». Ну и пусть. Мне правда больше всех надо.
На классном часу выбирали старосту. Я вызвалась. Не потому что жутко хотела быть ответственной за весь курс, а потому что это плюс к стипендии. А это уже аргумент.
Последней парой была физра.
И какого черта —