— Слушай меня, Катя! Проснись! Я здесь. Ответь мне.
Она не оживает. Я обхватываю её, поднимаю на руки и аккуратно кладу на кровать, а затем легонько ударяю ладонями по ее щекам.
И сука, снова никакой реакции.
Чёрт. Что я наделал?
Пальцы дрожат, но я всё же вытаскиваю телефон из кармана. Номер экстренной. А что еще мне остаётся делать? Сейчас не время думать, как это будет выглядеть. Девчонка… она совсем не двигается.
Я даже не представляю что случилось? Почему она в таком состоянии? Ударилась обо что-то?
— Алло, скорая… — почти шепчу в трубку, и вдруг —
Она вздрагивает.
Пальцы мои замирают над экраном. Я смотрю на неё — сначала не верю. Она дёрнулась. Совсем чуть-чуть, будто мурашка прошла по телу. Потом — снова. Грудь поднимается чуть глубже. Губы приоткрываются, брови морщатся.
— Эй… — я опускаю телефон, склоняюсь чуть ближе. — Ты меня слышишь?
Медленно она открывает глаза. Сначала — ничего не фокусирует. Потом взгляд цепляется за меня, и… чёрт, как он меня режет. Ни слова, только молчаливая боль и паника в этих глазах. И ненависть.
Я не касаюсь её. Просто замер.
Она делает глухой вдох, ещё один — натужно, как будто воздух даётся ей с трудом. Тело дрожит. Она прижимает к себе руки и садится, как будто боится, что я снова что-то сделаю
Я… не двигаюсь. Словно меня прибили к полу.
Вдох. Выдох.
Мои плечи опускаются, напряжение уходит рывком, как после долгой драки. Я сажусь рядом. Не близко. На самый край кровати. Спина согнута, локти на коленях, ладони свисают.
Просто сижу. Молча.
Слышу, как она дышит. Уже ровнее.
— Я… — пытаюсь сказать, но язык не поворачивается. Какое, к чёрту, «я»? Сейчас не про меня.
Глава 11
Катя.
— Ублюдок, — вырывается у меня ещё до того, как я успеваю собрать мысли в слова.
Он сидит на краю кровати так, будто только что выиграл ставку. Спокойный. Холодный. В комнате пахнет перегаром и дешёвым одеколоном, в ушах гул от сердца — громче слов. Я вижу его лицо и растёт только ярость.
— Ты что, охренел? — голос рывком вырывается из горла. — Ты меня зачем запер?! Отвечай!
Он медленно поднимает глаза, смотрит на меня ровно, но можно ли в них увидеть хоть капельку вины?
Не знаю. Даже если есть, то я от злости на него не замечу!
Ведь взгляд у него твёрдый, как у человека, который давно вычислил правила игры и не собирается их менять под мои эмоции.
Я не даю ему говорить. Первым ударом наношу кулак в грудь — от злости, от ужаса, от того, что со мной сделали. Он принимает удар и даже не двигается. Второй — по плечу, третий — по рёбрам. Кулаки горят, дыхание рвётся. Он не отступает. Не защищается. В его глазах мелькает короткая вспышка вины, но она быстро гаснет под маской безукоризненной самообладания.
— Ты думал, что это игра? — рыдаю я. — Ты думал, что я твоя чертова игрушка?
Он говорит тихо, ровно, как приговор:
— Я сделал, что считал нужным. Я не знал, что будет так...
Слова ледяные. Я бью ещё, потому что его речи не должны звучать так спокойно. Хочу, чтобы хоть на миллиметр треснула его непоколебимость.
Он выдерживает — не потому что слаб, а потому что уверен: признание слабости здесь ни к чему. Он считает, что поступил верно, и в этом убеждении нет жалости.
Чертов ублюдок!
Я толкаю его ладонями в грудь, чтобы выпустить пар. Он отшатывается, но не падает. Он берет на себя все последствия. Весь мой гнев принимает безукоризненно, но обычного «извини» не говорит.
Это действует на меня как соль на открытую рану — злит ещё сильнее.
Я рвусь к двери, каблуки громыхают по ступеням, как выстрелы. Почти касаюсь свободы — и в этот момент Марк догоняет меня. Его ладонь с глухим щелчком захлопывает дверь прямо перед моим носом.
Останавливаюсь. Разворачиваюсь.
Он рядом. Слишком рядом. Нависает, как туча грозовая.
Высокий. Красивый. Спокойный, как будто ничего не произошло. В его взгляде — ни капли раскаяния. Только холодная, твёрдая решимость.
И голос такой же — не просьба, не оправдание.
Решение.
— Я отвезу тебя домой.
В этой фразе — и приказ, и обещание. Он не просит. Не оправдывается. Не отводит глаз.
Он уверен, что поступает правильно.
— Иди к чёрту. Постарайся больше никогда не появляться у меня на пути. Исчезни, — я почти срываюсь. Дыхание сбивается, будто кто-то сжал мне грудь в тисках. Сердце колотится...
Иду. Прочь. Куда угодно, лишь бы от него.
Здравый смысл орёт, чтобы я остановилась. Но я бегу. Наощупь. На злости.
Снова отталкиваю его. Мгновение — и я снаружи. Вылетаю из особняка, каблуки утопают в идеальном газоне, застревают в почве.
— Чёрт! — шиплю сквозь зубы, срываю туфли, хватаю их в руки и бегу босиком.
Ворота. Свобода. Дорога — пустая, чёрная, безлюдная. Ни машин, ни людей. Только я и ночь.
Сколько идти до города? Час? Два?
— Ты совсем больная?! Куда ты собралась?! Я отвезу тебя! Домой? В больницу? Ты ведь в отключке была! Что случилось? Обо что-то ударилась?
Он пытается понять. Задает вопросы. Слишком много. Слишком поздно.
А я не ударилась.
Я просто перестала дышать.
Паника накрыла, как волна. И всё — провал.
— Поскользнулась на твоём шикарном кафеле, упала, вырубилась. Всё, допрос окончен? Теперь отвали! — срываюсь на крик. Только потом вспоминаю...
Сумочка.
— Где мой телефон и сумка?
— У меня, — он спокойно вытаскивает мои вещи из-за спины и протягивает мне. Без шуток. Без комментариев. Просто отдаёт.
Достаю телефон. Вызываю такси.
Твою мать! Три тысячи до города?! Почему так дорого? Днём было в два раза дешевле!
Сжимаюсь от жадности, но всё равно нажимаю «заказать» Делать нечего.
Жду. Минут десять. Мотаюсь вдоль обочины — туда-сюда, туда-сюда. А он всё стоит. Молчит. Смотрит. Как охранник. Или как проклятие.
Молчит, и от этого злит ещё больше.
Шел бы домой, чего тут стоять, а?
Такси подъезжает. Я пулей запрыгиваю в салон. Закрываю дверь. И тут — его голос:
— Спокойной ночи.
Бесит!
Открываю окно и показываю ему средний палец.
Пусть будет прощальным жестом.
Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.
Глава 12
Катя.
Прошло три месяца. Три моих спокойных, беспроблемных месяца.
Я его не видела, не слышала. Думала ли я о нем? Иногда,