Глеб встал и отошёл к окну, но я успела заметить в его глазах слёзы. Боже, он такой сильный, в его руках такая империя, а в душе столько боли. И эту боль он столько времени держал в себе, не показывая никому. Теперь понятно, откуда в нём была эта холодность и отрешённость. Он просто однажды перестал доверять людям. Вот почему он со всеми был так суров и холоден, а настоящим был только с Ольгой. С той, которая как и он пострадала от рук завистливого и злого человека.
Ничего не сказав, я подошла к нему и обняла его со спины, прижавшись к нему. Мне сейчас так хотелось его отогреть, так хотелось, чтобы ему хоть немного стало легче от пережитого ужаса.
— Спасибо тебе. — Глеб повернулся ко мне лицом.
— За что? — искренне удивилась я.
— За то что выслушала. Я ни с кем не говорил на эту тему, всё держал в себе. А теперь понимаю, что мне нужно было кому-то это рассказать. — объяснил он.
— Страшно даже представить, что сейчас тебя могло не быть. — прошептала я, проведя рукой по его шраму. — Спасибо, что ты выжил тогда. — поблагодарила я его, и из моих глаз самопроизвольно скатились слёзы.
Едва я представила, что Глеба сейчас могло не быть, моё сердце сжалось от боли. И я снова отчётливо поняла, что я не просто ему благодарна за спасение сына, за Антонину Викторовну. Я поняла, что люблю его всем сердцем, и уже не представляю своей жизни без него.
— Ты чего? — спросил он, вытирая мои слёзы. — Я же здесь живой, с тобой. Я рядом. — прошептал он, осторожно приближаясь к моим губам.
Сначала аккуратно, словно боясь в очередной раз вспугнуть меня, Глеб начал меня целовать. Но не встретив препятствий, стал целовать более настойчиво и страстно.
А я больше не убегала от него, не отталкивала. Я уверенно отвечала на его поцелуи, понимая, что хочу быть с ним. Но в какой-то момент я испугалась, поэтому слегка отстранилась от него, выставив руки вперёд и тем самым обозначив между нами границу.
— Что-то не так? — удивился Соболев, посмотрев мне в глаза.
— Глеб, не надо, не сейчас. — пытаясь унять бешеное сердцебиение от близости с Соболевым, сказала я.
— Но почему? — удивился он, взяв моё лицо в свои тёплый и большие ладони. — Мне казалось, что ты хочешь этого так же, как и я.
— Да, хочу. — честно призналась я, юлить не было никакого смысла. — Но я не хочу, чтобы ты потом пожалел об этом. — сбивчиво объяснила я.
— А кто тебе сказал, что я буду жалеть? — улыбаясь спросил он. — Единственное о чём я сейчас жалею, что не разглядел тебя раньше. Жалею, что не понял какая ты добрая, открытая, настоящая. Жалею, что причинил тебе столько боли и страданий. — признавался мне он, чем очень удивлял меня. — А сейчас я хочу быть с тобой рядом, хочу вместе с тобой растить наших детей, хочу чтобы ты стала моей женой. Потому что я люблю тебя. — выдал он такие неожиданные, но такие важные и значимые слова. — Я люблю тебя, Карина Лакина. И я больше не хочу без тебя жить.
— Я тоже тебя люблю. — признала ему я. — Раньше думала, что только благодарна тебе за всё. А сейчас понимаю, что очень сильно люблю тебя и уже не представляю без тебя своей жизни.
Больше ничего не ответив, Глеб снова начал меня целовать. Наши сердца бешено колотились, мы чувствовали это, едва касались друг друга. Дыхание прерывалось, жар обдавал нас всё с новой и новой силой.
— Теперь я тебя никуда не отпущу! — прошептал мне Глеб и, подхватив меня на руки понёс в спальню…
* * *
… Я стояла и смотрела на тест, который своими двумя ярко-красными полосками оповещал меня о моей беременности.
Порыв весеннего ветра обдал мои пылающие от волнения щёки. Нет, этого не может быть. Еве всего только девять месяцев, а я снова беременна. Что скажет Глеб? Как он отреагирует на это?
Вопросы судорожно начали бегать в моей голове, заставляя меня волноваться всё больше и больше.
— Карина, родная, ты скоро? — спросил вошедший Глеб, и я тут же спрятала тест за спину. — Все уже нас заждались. Антонина Викторовна и Ваня очень волнуются перед выставкой, поэтому отправили меня за тобой.
— Да-да, я сейчас приду. — ответила я, изо всех сил стараясь справиться с волнением.
— С тобой всё в порядке? — спросил Глеб, подойдя ко мне.
— Да-да, всё хорошо. Иди, я сейчас спущусь. — попыталась отмахнуться я.
— Соболева, я тебя не первый день знаю, что случилось? И только не говори, что всё нормально, я же вижу, что что-то не так.
Да, Глеб прав, он слишком хорошо меня знает. И давно уже изучил моё настроение. И едва я начинала нервничать или грустить, мой муж тут же улавливал это.
— Вот. — лишь сказала я и протянула ему тест на беременность.
— Что это? — спросил он, взяв в руки причину моего волнения.
— Глеб, это тест на беременность и он говорит, что у нас будет ещё один ребёнок. — на одном дыхании призналась ему я.
— Это я понял, но как? — было видно, что он тоже очень удивлён.
— Милый, я конечно понимаю, что Ева у нас получилась не совсем традиционным способом, а точнее вообще не традиционным. Но я думала ты знаешь откуда берутся дети. — попыталась пошутить я. — Ты не рад? — я испуганно посмотрела на него.
— Господи, Карина, если бы ты только знала, как я тебя люблю. — ответил он и сгрёб меня в объятия. — Спасибо тебе за Ваню и Еву, а теперь и ещё за нашего будущего ребёнка. Спасибо, что в тот холодный день ты выбежала под колёсам моего автомобиля и отогрела меня. Спасибо тебе за всё!
Эпилог
Карина
Сегодня я выписывалась из роддома. И сегодня был один из самых счастливых дней в моей жизни. Потому что со мной был мой любимый муж, мой Глеб. А ещё меня встретить пришли мои друзья, мой сын и Антонина Викторовна.
Я подарила Глебу ещё одну дочку. Когда на УЗИ Андрей сообщил, что у нас будет девочка, я немного напряглась, думая, что Соболев наверняка хотел сына. Но услышав это, мой муж поцеловал мне живот и тихо сказал:
— Спасибо за ещё одну дочку, любимая.
А