И повернулся, притягивая к себе всю пыль, какую только мог найти. Заставляя себя усилием воли оставаться на месте.
Но рядом с ними вдруг проявился мерцающий призрак Бринт.
— Иди с Марлоу. Я задержу карикка. Идите, — произнес призрак.
— Но… он же убьет тебя, Бринт, — сказал Марлоу. — Ты сама так говорила.
— Я уже мертва, — ответила Бринт. — А так это будет милосердие. Идите. Не оглядывайтесь. Обещайте.
Чарли кивнул и поднял клетку.
— Обещаю, — хрипло сказал Марлоу.
И они побежали по скользким камням к темному входу в пещеру. Позади них послышался крик. Чарли остановился, обернулся и увидел, как карикк размахивает своими цепями, рассекая воздух, стараясь попасть по преграждающему ему путь серебристому сгустку. Но Марлоу, сдерживая свое обещание, не оглянулся, а лишь с силой дернул Чарли за руку, увлекая его в темную пещеру. Внутри не было ни единого духа мертвых. Каменные ступени поднимались во тьму.
Марлоу посмотрел вверх широко раскрытыми глазами.
— Чарли?
— Ты готов?
Марлоу серьезно кивнул, сжимая его ладонь.
— Только не отпускай меня, ладно?
— Хорошо. Я держу тебя, — сказал Чарли.
И еще крепче сжал маленькую ладошку. Другой рукой он высоко поднял клетку и решительно шагнул в нависшую над ними темную воду, которая не была на самом деле водой и за которой уже виднелись размытые, освещенные мерцающим факелом очертания его друзей — Рибс, Элис, костяной ведьмы Джеты. Он ускорил шаг, а Марлоу деловито последовал за ним.
Далеко внизу, в клубящемся тумане на берегу Лох-Фэй, в самом сердце мира мертвых, стоял Аластер Карндейл, Первый Талант, и смотрел, как посреди озера скрывается в тумане и исчезает остров. Он не злился и не был утомлен. Тело его затекло от долгого сна, но боль была даже приятной. В руках он держал перчатку с тихо позвякивающими сломанными пластинами. Она еще пригодится. Вокруг себя он ощущал тысячи мертвецов, позабытых, уныло парящих в воздухе, и ощущение это, похожее на уколы мелких булавок, тоже доставляло ему удовольствие. Ощущал он и карикков, голодных, лишенных выкачанных из них сил. Как ощущал и испуганный орсин.
Итак, Карндейл открылся. Его темница станет его крепостью. «Пусть приходят, — подумал он. — Пусть попробуют». Где-то в мире мертвецов создавался другой орсин — тот, который доставит его в мир живых, на его законное место.
Задумчиво глядя перед собой, Первый Талант с испачканной кровью седой бородой медленно вращал в руках артефакт. Сальные волосы лезли в глаза. За спиной его сгрудились верные другры, затаившиеся в тумане, ожидающие его приказа.
Но он пока не двигался.
— Марлоу, — пробормотал он.
Его шестая, самая великая сила. То, что было отнято у него, но должно было вернуться. А затем, словно цитируя строчку из какого-то священного текста, он прошептал:
— Кто грядет передо мной, готовя мир к приходу моему?
Туман затих, как и весь затаивший дыхание мир.
В холодном сером свете Аластер Карндейл улыбнулся.
43. Книга освобождения
Мокрые и дрожащие Чарли с Марлоу вышли из орсина в подземную галерею. Глаза их остекленели от невыразимой боли.
Они не сказали ни слова, даже когда Элис, схватив прибывших за руки, протащила их по мутной жиже и забрала у Чарли клетку с кейрассом. Даже когда Рибс погрузила сердце глифика обратно в темную густую воду орсина, после чего Марлоу, маленький Марлоу, едва держащийся на дрожащих ногах и облаченный в лохмотья, сквозь которые просвечивало голубое сияние, вытянул руку и запечатал орсин, отчего вода словно испарилась, а кирпичи бассейна рухнули и рассыпались в пыль. Даже после этого они с Чарли не могли ничего сказать, а лишь дрожали от глубоко затаившегося внутри них холода.
И даже когда их обогрели, накормили и успокоили, даже за весь долгий путь до виллы в Сицилии они так и не нашли слов, чтобы описать, что произошло по ту сторону орсина. Сидя в покачивающемся вагоне поезда, откинув голову на спинку кресла и закрыв глаза, Чарли прислушивался к стуку колес и пытался не обращать внимания на откровенно жалеющих их Элис, Рибс и костяную ведьму. Марлоу, маленький как птичка, прижимался к нему, но, напротив, старался не смыкать глаз, как будто опасаясь, что весь окружающий его мир исчезнет, если он перестанет смотреть на него.
С каждой минутой Париж с его ужасными воспоминаниями оставался все дальше и дальше. Спящий на коленях Элис кейрасс тихо мурлыкал. И только однажды вечером, уже на борту направлявшегося в Палермо парохода, Марлоу рассмеялся в ответ на какую-то глупую шутку Рибс, а Чарли поднял голову и улыбнулся. Ближе к вилле мальчики уже казались вполне живыми и не похожими на ходячих мертвецов. На подъездной дорожке их приветствовали Оскар, Лименион и миссис Фик. С тяжелым сердцем они рассказали о нападении другров. Джета стояла в сторонке, с любопытством посматривая на Лимениона, и только серьезно кивала. Миссис Фик, увидев кейрасса, присела в старомодном реверансе, как будто выражая ему свою благодарность. Чарли оглядывался в поисках Комако, но ее нигде не было видно. Затем прибывших проводили на виллу. По дороге Чарли пытался представить, что произошло здесь той роковой ночью. Все оплакивали погибших, потерянных детей, гувернантку мисс Кроули, всеми любимую мисс Дэйвеншоу.
В саду Чарли наконец набрался храбрости и спросил:
— А где Ко?
Выяснилось, что она ушла в пещеру, расположенную в близлежащих холмах. Вместе с дюжиной детей. Когда Чарли с Марлоу появились на краю освещенной солнцем поляны с пожухлой травой, Ко вышла из пещеры, облаченная во все темное, с распущенными волосами, в тонких серых перчатках без пальцев и грубых мужских ботинках. С подведенными черным глазами.
Марлоу, не выдержав, побежал ей навстречу и прижался к ней. Она долго держала его в своих объятиях и гладила его взъерошенные волосы, ничего не говоря, лишь глядя поверх него на Чарли. За ней в тени пещеры стояли дети-личи, неестественно бледные и молчаливые, и у каждого на шее виднелись три красные полосы. Чарли вдруг ощутил себя необычайно усталым и старым. У него защемило сердце. Марлоу же подошел к ближайшей девочке — это была Зоря, — опустился перед ней на колено и что-то прошептал ей на ухо, а она с нежностью прижалась к его груди. К ним медленно приблизились остальные дети с острыми зубами и печальными, как у Комако, глазами. Вытянув ладони, они гладили Марлоу по рукам, лицу, плечам, как будто были одной большой семьей.
Мисс Дэйвеншоу и гувернантку Сьюзен Кроули похоронили в юго-восточном углу сада с видом на море — вместе с несколькими не воскрешенными Комако малышами. Могилы, расположенные в тени лимонного дерева, украшали небольшие белые камни. Убитого Комако