Было также очевидно, что генерал-губернатор Франции в Алжире — выдающийся артиллерист и наполеоновский ветеран маршал Сильвен Шарль, граф Валé, — был совершенно невежественным борцом с арабами. Валé разбросал свои войска по охваченным болезнями гарнизонам, где солдат выворачивало от протухших пайков и где их преследовали мусульманские налётчики. Слоноподобные французские колонны тянулись по испепеленному ландшафту в поисках решающей битвы, которую неуловимый Абд аль-Кадир отказывался назначать. Больные и раненые часто предпочитали покончить с собой, чем сдаться на милость мусульман. Французские военные госпитали в Алжире превратились в замаскированные морги. Бюжо утверждал, что Алжир напоминает Пиренейскую войну за вычетом Уэлсли, и получил должность Валé в декабре 1840 года, пообещав создать мобильные силы, способные вести бой с врагом, — что он и сделал.
Бюжо прибыл в Алжир уже обученным приемам ведения «малых» войн, что стало следствием его предыдущей поездки туда в 1836 году, наблюдений за неудачами своих предшественников и, прежде всего, опыта, приобретенного в Пиренейской кампании в борьбе с испанскими partidas. Бюжо советовал своим войскам «забыть о продуманных и драматических сражениях, которые цивилизованные народы ведут друг против друга, и понять, что нетрадиционная тактика — душá этой войны». Успех его «малых» войн основывался на четырех принципах: мобильность, боевой дух, лидерство и огневая мощь. Стационарные форпосты были заменены разведывательными партиями для выявления сопротивляющегося населения, против которого можно было быстро развернуть войска. Его мобильные колонны нарушали все принципы ведения континентальных войн, но вобрали в себя основные атрибуты успеха в войнах «малых» — легкие в отношении артиллерийской и тыловой поддержки, безразличные к таким европейским условностям, как обеспечение линий коммуникаций в качестве предварительного условия для ведения наступления, они разделялись и сходились перед лицом превосходящего противника на нужной цели, выявленной по данным разведки. Снаряжение было переделано, и бóльшая часть выкладки пехотинцев была перенесена на мулов, чтобы солдаты могли преодолевать бóльшую территорию с бóльшей скоростью. С более легкими и быстрыми силами Бюжо проникал в доселе неприкосновенные племенные убежища с ловкостью и скоростью, которые, как он хвастался, являлись «даже более арабскими, чем у самих арабов». Подобным оперативным идеям суждено было стать основным ремеслом солдат противоповстанческих сил в последующие годы.
Легко представить, как эти более легкие, быстрые и небольшие французские подразделения «наводнили»[26] войска Абд аль-Кадира настолько, что в 1847 году прославленный арабский вождь был вынужден сдаться французам. И в самом деле, мобильные колонны Бюжо, повторявшие тактику Оша в Вандее и реализуя то, что сам Бюжо выучил на Пиренейском полуострове, обычно действовали в унисон, сходясь к цели с разных направлений. К сожалению, даже тактика «роя», — еще один знакомый тактический термин в лексиконе современного противоповстанчества, — не смогла заблокировать Абд аль-Кадира вплоть до мая 1843 года, когда, согласно Джону Арквилле, его смала[27] была обнаружена и «наводнена» французскими войсками. [34] Сам вождь арабов находился в другом месте с основной частью своих командиров и бойцов, когда разведывательный отряд мусульманских племен, пребывавших на жаловании у французов, обнаружил лагерь, и предупредили отряд французской кавалерии, «рой» которой «набросился» на него. Конечно, то, на что они напали, являлось лагерем беженцев, состоящим в основном из женщин, детей и их стад — словом, некомбатантов, изгнанных из своих домов в результате непрекращающихся атак Бюжо на мусульманские поселения. Атака «роя» на гражданских лиц — так называемая рацция или, по-другому, рейд[28] — стал при Бюжо стандартной практикой и основой успеха французского завоевания. Поэтому, когда современные специалисты по противоповстанчеству называют свое ремесло «войной среди людей», они наследуют способ проведения операций, который фактически нацелен на убийство, насилие, обнищание, интернирование и запугивание этих самых «людей» с целью лишить сопротивляющихся их базы поддержки и даже вообще каких-либо причин для продолжения жизни.
Применение неизбирательного насилия против некомбатантов противоречило тенденциям континентальной войны, в рамках которой боевые действия рассматривались как деятельность, возглавляемую и управляемую профессиональными военными для достижения более или менее ограниченных политических целей суверенных национальных государств. Клаузевиц, чья книга «О войне» вышла посмертно в 1832 году, рассматривал повстанцев как непрофессиональных воинов, чьи методы были одновременно и неэффективными, и нецивилизованными. С другой стороны, в последующие годы солдаты «малых» войн отбросили идеи Клаузевица как неактуальные именно потому, что их враги являлись не суверенными государственными образованиями, а дикарями и иноверцами, к которым правила цивилизованной войны были не применимы. По прибытию в Африку идеи Клаузевица были объявлены устаревшими, они стали всего лишь теоретической диковинкой межгосударственной войны. [35] «В Европе, как только вы овладеете двумя или тремя крупными городами, вся страна будет вашей, — писал маршал де Кастеллан, защищая рацции Бюжо — Но как в Африке действовать против населения, единственной связью с землей у которого являются колышки их палаток?.. Единственный способ — забрать зерно, которое их кормит, стада, которые их одевают. По этой причине мы ведем войну с ямами для хранения зерна, войну с крупным рогатым скотом, мы проводим рацции». [36]
Немецкий исследователь Томас Рид рассказывает, как французское завоевание Алжира озадачило европейских стратегов середины века, поскольку оно не вписывалось в наполеоновскую парадигму решающего сражения, а, казалось, приводило лишь к череде безрезультатных столкновений, происходивших в глуши. Французы оказались втянуты в протосовременную систему ведения войны, традиционно практиковавшуюся среди кочевых североафриканских племен и называвшуюся газия, в ходе которой рейдовые группы забирали скот и другие товары, но обычно оставляли в неприкосновенности женщин и детей. [37] Тактика заключалась в том, чтобы удивить и напугать шумом, но по возможности не убивать никого, чтобы не развязать кровную месть, которая могла длиться на протяжении многих поколений.
Фото 2. Картина Антуана Шарля Ораса Верне «Взятие смалы Абд аль-Кадира». На картине захват «роем» лагеря беженцев Абд аль-Кадира в мае 1843 года воспет как решающая военная победа в духе Аустерлица. На самом деле противоповстанческие операции оказываются долгими и разрушительными войнами на истощение.
В 1840-х годах Бюжо адаптировал тактику (но не дух!) газии, превратив ее в ориентированную на население стратегию истощения и экономической войны, чтобы сломить хребет сопротивлению. Он предложил тактику в виде интернирования, переселения, комендантского часа, коллективных штрафов, сноса домов, контроля за поставками и распределением продовольствия,