И моему взгляду предстало нечто серо-черное, кудлатое и непропорционально огромное.
– Я еще учусь, а деда уже не может,– тихо сказал Тим.
– Беру,– восторженно произнесла я.
Ответом мне стало два недоуменных взгляда:
– Вы уверены?!
– Абсолютно!
Тапки были настолько нелепыми и страшными, что… Их можно было либо отбросить в отвращении, либо искренне полюбить. И я как-то сразу представила себя в домашнем платье, в этих тапках, на своем плюшевом диване.
Все это было запаковано и уложено в корзину. А я, почувствовав приятную усталость, задумалась о горячем чае и перекусе.
Попрощавшись со стариком и пообещав вернуться весной, я покинула теплую лавку и с наслаждением вдохнула морозный воздух. С неба медленно спускались пышные хлопья снега, вокруг сновали люди, откуда-то сбоку тянуло ароматом свежевыпеченного хлеба… Это ли не счастье?!
– Каддири, как долго я вас искал.
Резко обернувшись, я увидела нескольких серо-пурпурных камзолов и… Из-за их спин медленно вышел Крессер, собственной мерзотной персоной…
Во рту пересохло.
Я готовилась к этому моменту.
Продумывала все до мельчайших деталей.
Почему мне сейчас так страшно?!
Крессер приближался. От него до меня всего пара шагов, но время… Время тянулось как резина.
«Боюсь, что вы меня с кем-то спутали», вот так я должна сказать.
Но не могу. Губы не шевелятся.
Он щелкает пальцами, и меня окатывает волна магии. Сотни крохотных иголочек будто возвращают меня в жизнь, и я, вздрогнув, вскидываю бровь:
– Прошу прощения, дирр?
– Дирран,– он хмурится и вглядывается в меня,– дирран Крессер.
– Тем не менее,– я вскидываю руку, демонстративно стягиваю перчатку и сотворяю простенькое бытовое заклинание, которое позволяет разгладить несколько заломов на накидке. – Вы использовали на мне заклинание, да еще и перчатку не сняли.
– Цвет ваших глаз и волос,– он пристально смотрит на меня,– показался мне иллюзорным. Я потерял невесту.
Вокруг нас начали останавливаться люди, а из-за угла вышло несколько стражников.
– Так ищите же ее,– я поставила корзину с покупками на мощеную дорожку и, морщась от морозного ветра, принялась натягивать перчатку.
– И все же вы выглядели испуганной,– Крессер стоял на своем, но я уже понимала, что в этот раз мне удалось выкрутиться.
– Я слабая каддири, а вас четверо мужчин. Почему я не должна была испугаться?
Великое благо, что в этом мире никто не стал заморачиваться созданием краски для волос. Никогда не устану благодарить за это магию иллюзий, дешевую и доступную!
Стражники подошли напрямую к нам.
– Доброго дня, дирран, каддири,– старший из них приложил правую руку к перчатке левой,– дирр Смолвелл, разрешите уточнить, не нужна ли вам помощь?
– Дирран спутал меня со своей невестой и очень напугал,– тут же проговорила я. – Использовал на мне заклятье, не сняв перчаток, а его люди все еще не позволяют мне уйти.
Наверное, мне не стоило все это говорить. Если они решат проверить мой магический оттиск, то на этом моя свободная и счастливая жизнь закончится.
«Дура-дура-дура», мысленно костерила я себя.
– Моя невеста пропала, она юная необразованная девочка,– Крессер протянул руку в сторону и один из его прислужников вложил в его ладонь тубус с документами. – Я беспокоюсь. Это был порыв, мимолетный порыв, когда я увидел женщину, что как две капли воды похожа на мою Эльсиной!
И он, вытряхнув из тубуса документы, протянул из дирру Смолвеллу.
Мне стало трудно дышать. Мерзавец ловко прикидывался, он выглядел так, будто и правда волнуется о своей пропаже!
«Хотя, если учесть проблемы со Злотнянкой, то и правда волнуется», едко подумала я.
Но легче от этой короткой злой мысли мне не стало. У стражи наверняка есть амулеты для снятия и сверки магического оттиска. И если…
– Сходство уникальное,– признал дирр и вернул документы Крессеру. – Каддири, позвольте проверить вас на магию иллюзий.
– Да, дирр Смолвелл, позволяю,– коротко произнесла я.
Он вытащил из нагрудного кармана квадратный кусочек стекла и внимательно посмотрел на меня сквозь него.
– Цвет волос и глаз настоящие,– уверенно произнес стражник. – Позвольте ваши документы, каддири.
– Вы смеетесь? – в моем голосе прозвучала настоящая истерика. – Я в торговые ряды пошла! Мои документы заперты в сейфе, и я не таскаю их с собой только потому, что кто-то потерял невесту! Где вы ее бросили, дирран? Как вы ее потеряли? Поругались и приказали ей уйти, а бедняжка ушла?
В моем голосе звучали слезы. Да я и сама была на грани – вокруг все больше людей, убежать не получится! И усыпить их всех не выйдет, я просто чувствую, что моего дара на всех не хватит.
– Вы хотя бы представляете, что я почувствовала, когда меня окружили мужчины? – шепотом закончила я, понимая, что никакой артистизм мне не поможет. – В чем я провинилась?
Дирр Смолвелл кашлянул:
– У меня есть камень истины, этого будет достаточно, чтобы установить вашу личность.
В этот момент во мне проснулась надежда. Крохотная робкая надежда.
Сняв перчатки, я протянула руку и в мою ладонь лег увесистый прохладный шарик.
– Прежде чем начать, позвольте амулету настроиться на вашу ауру. И для начала солгите мне.
– Снег зеленый,– послушно проговорила я и шарик налился черным цветом.
– Хорошо, а теперь скажите правду,– дирр Смолвелл мягко улыбнулся.
И я, поддавшись порыву, легко сказала:
– У вас красивые глаза.
Шарик стал молочно-белым, и я, чувствуя, что терять мне особо нечего, перевела взгляд на Крессера:
– А у вас – нет.
Амулет остался белым, так что на щеках оскорбленного диррана расцвели алые пятна.
– Впрочем, у вас есть невеста, так что это и неважно, верно? – продолжила я. – Мои документы были оформлены сразу после рождения, матушке во время родов послышалось красивое имя «Юлия».
Шарик оставался белым.
– Сейчас я живу здесь, в Тамри.
Амулет не сомневается в моих словах.
– Мне очень страшно, я не понимаю, почему вы на стороне диррана.
Я могу представиться своим земным именем. Вот только нет здесь фамилии «Савеньшина», нет!
По щекам поползли слезы:
– Мне так страшно, что я не могу сосредоточиться. Мой муж спутался с моей подругой, им моя смерть нужна. А вы…
Амулет остался белым. Я пихнула его в руки дирра Смолвелла и начала натягивать перчатки:
– Оставьте меня в покое, жизнь уже поиздевалась надо мной! Из своего дома в чужой пришла, няней работать.
Дыхание прерывалось, глаза сверкали, а дирр Смолвелл… Он выглядел сконфуженным.
– Каддири, примите мои искренние извинения,– стражник приложил правую руку к перчатке левой,– необученные маги могут быть опасны.
– Я бытовой маг,– шмыгнула я носом,– раньше свой дом убирала, теперь…
Недоговорив, махнула рукой.
– Каддири, я…
– Каддири, следуйте своей