«Пора, мой друг, пора: покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частицу бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить, а глядь, как раз, помрем».
«Но не хочу, о други умирать;
Я жить хочу, чтоб мыслить и страдать…»
В религиозных учениях смерть толкуется как освобождение. Бессмертная душа покидает телесную тюрьму и устремляется в вечную обитель. Но возникают каверзные вопросы. Если отделение души от тела – благо, то зачем вообще их соединять ради недолгого пребывания на земле? И смерть младенца тогда оказывается предпочтительнее смерти старца, прожившего трудную жизнь. «Жизнь есть величайшее благо, дарованное творцом. Смерть же есть величайшее и последнее зло», – утверждает Н. Бердяев, словно не замечая, что смерть тоже дарована человеку свыше, и что это зло начисто перечеркивает великое благо жизни. Ведь если смерть – благо, творимое ради высшего совершенства, то жизнь можно считать сущей бедой, от которой надо поскорее избавиться.
Когда богословы ведут полемику с атеистами, они обосновывают ценность религиозной идеологии для общества тем, что религия дает людям самую прекрасную идею – идею бессмертия, которую не может дать человеку атеизм. Но ведь ценность той или иной идеи определяется тем, имеет ли она реальный смысл или является фантазией, или вымыслом. А является ли реальностью бессмертие человека, которое обещают людям религиозные проповедники? Религия призывает к благородному поведению, а люди без веры, способные перестраивать свои убеждения в зависимости от той или иной ситуации, выглядят омерзительно. На их фоне особенно ярко выделяются такие чистые и благородные люди, как патриарх Тихон, отец Павел Флоренский, Махатма Ганди… Все они верили в бессмертие души, а их доброй воле противостояли революционеры, атеисты, искатели земных плотских благ и утех, отвергающие бессмертие души. Но мировой опыт свидетельствует, что благороднейшие поступки нередко совершали те, кто не верил в вечную душу и даже в бога. Ярким примером этого, является судьба итальянского философа Джордано Бруно, который религиозной вере противопоставил разум, опирающееся на научное знание.
Многих современников он потряс тем, что принял казнь, не веря в бессмертие души. Он ведь имел возможность хотя бы притворно раскаяться и тем самым продлить свою единственную и неповторимую жизнь. Что мешало ему так поступить? Если нет загробной жизни, значит, после смерти он не будет держать ответ за свой грех лживого покаяния перед Богом. А те, кто удивлялись мужеству Д. Бруно перед лицом смерти и приговорили его к сожжению на костре, – кардиналы, епископы, великие инквизиторы, – тем самым нарушили священные заповеди пророка Моисея: не убий! и Исуса Христа: возлюби ближнего, как самого себя, и не отвечай злом даже в ответ на зло. Истинно веруя в неизбежность ответа за свои прегрешения и угрозу вечных адских мучений, они должны были милосердно простить Бруно его «заблуждения» и проступки.
Выходит, Бруно верил в высокие идеалы добра, справедливости, человеческого достоинства, правды, не побоявшись отдать за них свою жизнь. А его набожные судьи были насквозь пропитаны лицемерием. «Значит есть люди – из лучших представителей человеческого рода! – способные преодолеть страх перед смертью и творить добро… совершать благородные дела не перед угрозой загробной кары, а по велению сердца, совести»24.
Одно из самых оригинальных учений о жизни, смерти и бессмертии было представлено в философии Н.Ф.Федорова, одного из основоположников русского космизма. Он впервые в истории русской и мировой философии поставил проблему преодоления смерти, возвращения к жизни всех умерших и завоевания космоса для удовлетворения общечеловеческих жизненных нужд. Федоров предлагал объединить судьбы человека и вселенского бытия, синтезировать антропологизм и космизм. Мистическому пониманию воскресения как чисто духовного акта дарования бессмертной души, он противопоставляет реальное, с его точки зрения, вещественное воскрешение души и тела в их единстве. В его труде «Философия общего дела»25 религиозный мистицизм удивительным образом соединяется с верой в силу и мощь науки. Наука должна быть поставлена на службу человеку, ее главная цель в борьбе с истинным врагом человечества – с природой, конечным проявлением которой является смерть. Федоров не принимает христианскую идею личного спасения души: «Жить нужно не для себя, а со всеми и для всех». Он писал об исключительной ценности человеческой жизни в масштабах не только Земли, но и во Вселенной. Во имя этой идеи человечество должно объединиться и покончить с войнами, классовой борьбой, овладеть природой.
Для воскрешения предков, согласно Федорову, необходимо выявить и собрать все атомы и молекулы, входивших некогда в состав умерших организмов. Но ведь эти частицы претерпели огромные изменения, рассеяны в пространстве. С целью преодоления этих трудностей он предлагал создать специальные научные центры с привлечением физиков, химиков, астрономов, физиологов, археологов. Особо важную роль призвана сыграть наука о бесконечно малых молекулярных движениях. Волны, возникающие в результате вибрации молекул и несущие в себе лучевое изображение предков, найдут созвучный отклик в содрогании частиц, происходящем в живых существах, родственно связанных с умершими. Химические лучи помогут соединить сродное в прахе и отделить чужое.
Процесс освоения космоса Федоров делит на этапы, составные элементы которых называет теллуро-солярным и теллуро-космическим. Сейчас человечество находится в своей земной (теллурической) стадии развития. Ему предстоит найти, завоевать собственным усилием еще две: солярную (солнечную), когда произойдет расселение землян в околосолнечном пространстве, и сидеральную (звездную), предполагающую проникновение космического корабля [«земнохода» – по терминологии Федорова] в глубины космоса и их освоение. Тут, как и в других случаях, дерзко смелая, но реалистическая в своей основе мечта – о преодолении человеком силы земного притяжения и последующем переходе из околоземного пространства в околосолнечное – сочетается у Федорова с безудержной фантазией. Фантастическим в данном случае является упование на схождение Земли с ее постоянной орбиты и уход в космические просторы по самостоятельно прокладываемому курсу. В ходе дальнейшего развития регуляции вся природа, считал он, станет сферой человеческого обитания, объектом разума и труда, единой космо-хозяйственной системой. Человек, проникнув в звездные пределы, объединит, в конечном счете, все миры Вселенной и из «землевода» станет «планетоводом».
Идеи Федорова Оказали большое влияние на мировоззрение К.Э.Циолковского, считавшего, что объективная направленность развития живого не может прекратить свое действие на человеке в ныне существующей, еще далеко несовершенной природе. «Процесс организмов шел непрерывно и не может поэтому остановиться на человеке», – утверждал он. Циолковский писал о будущем человеке, «животном космоса», прямо ассимилирующем в своем питании солнечные лучи и элементарные вещества среды и могущем быть бессмертным.
Вслед за Федоровым. Он писал: «Земля есть колыбель разума, но нельзя вечно жить в колыбели». Циолковский был не только автором «Космической философии», но и предложил научно-техническое решение выхода человека в космос, став тем самым «отцом» русской космонавтики. Циолковский считал, что существует минимум три фактора увеличения потенциала бессмертия человеческой цивилизации. Это научно-технический прогресс, расширенное воспроизводство разумных существ и расселения их в космосе, объединение космической цивилизации в одно целое.
3. Образы рая и ада у христиан и в исламе
Религия обещает защиту бедным, но не в земной жизни, а в потустороннем мире, после смерти, если люди проявят терпение и не будут впадать в греховность. Основное учение о загробной жизни, содержащееся во всех основных религиях мира (иудаизме, христианстве и исламе), заключается в том, что в потусторонней жизни совершается своего рода правосудие, весь смысл которого состоит в расплате души за дела, совершенные человеком при жизни. Душа умершего подвергается судебному разбирательству, результаты которого определяют ее дальнейшую судьбу, она попадает либо в рай, либо в ад. Процесс воскресения и образы рая и ада очень подробно описаны в священных книгах христиан и мусульман – в Библии и Коране. Между Библией и Кораном есть сходство и различие. В первую очередь – это разная хронологическая последовательность и несовпадение жизни пророков. Но самое главное отличие заключается не в содержании, а в создании этих книг26.
Христианский рай или Эдем – прекрасный сад, место первоначального обитания