Я сказала Кадзуо, что буду ждать его здесь, если никто так и не придет ко мне... Но они пришли. Вдвоем.
Я встречусь с Кадзуо позже. Погашу свой фонарь и тут же вернусь, чтобы, если к Йоко и Эмири, да и к Хираи никто не придет, помочь им отыскать их фонари.
— Иди! — велела Эмири, подтолкнув меня вперед.
В этот момент Киёси и Минори, переглянувшись, направились к пруду. И тогда я окончательно взяла себя в руки.
Больше не мешкая, я бросилась следом за ними... за братом и подругой. Смотреть на них было так больно, но оторвать от них взгляд — еще тяжелее. И хоть я знала, что они мертвы, что они не вернутся по-настоящему, что это их души, все равно... это были они. Не ёкаи, принявшие их облик. А они сами. Те, кто когда-то был рядом. Те, кого я знала почти всю свою жизнь. Те, кого я люблю... Мой старший брат. Моя подруга детства. Сколько радости мы разделили, сколько сложностей преодолели вместе...
И теперь во время Обона они оба пришли на свет фонарей, чтобы помочь мне. Благодаря им у меня появился шанс выжить.
Я вдруг подумала, что, если даже не успею, если вдруг умру... Буду счастлива, что перед смертью увидела Киёси и Минори. Тех, кого, как была уверена, больше никогда не встречу.
И все-таки я не хотела умирать. Я хотела вновь увидеть других дорогих мне людей — родителей, Кадзуо и друзей, — а потому намеревалась выжить.
Это и горько, и приятно одновременно, когда понимаешь: кто-то другой настолько ценит твою жизнь, что ты должен сражаться за нее не только ради самого себя, но и ради этого человека. Ради этих людей.
Киёси и Минори подошли к озеру и шагнули на прямой деревянный мост темно-серого цвета. Я последовала за ними, чувствуя ужас от того, как близко находится мир мертвых. Как близко я оказалась к границе с тем, от чего так долго убегала, — от границы со смертью. Но на этот раз буквально. Теперь смерть превратилась в дверь, распахнулась настежь, и мы все вынуждены были прийти к ее порогу.
Не менее жуткими мне казались синие андоны со свечами внутри, плавающие на поверхности озера или спрятанные среди деревьев. Хоть некоторые из них и были просто фонарями, светом, указывающим усопшим дорогу в мир живых, среди них прятались и те фонари, что напрямую связаны с нашими душами. С душами всех выбравшихся из стальных оков канашибари.
Я всмотрелась, насколько позволял полумрак, разгоняемый свечами, в противоположный берег озера, оглядела горящие фонари рядом с круглыми кустами, пышными деревьями и каменными торо...
Но внезапно Киёси и Минори остановились. Они больше не смотрели на меня, словно меня и не существовало, словно они не пришли сюда ради меня. Их глаза были обращены на поверхность озера.
Я проследила за их взглядами и поняла, что Киёси и Минори смотрят на один определенный фонарь. Он плавал в паре метров от моста. Осознав, что именно этот андон связан со мной, что эта свеча горит, отмеряя мою жизнь, я ощутила, как меня пробрал холод. Мне с трудом верилось, что такое может быть... И я удивилась, что все еще чему-то удивляюсь.
Киёси облокотился о перила моста с таким видом, будто любовался водой, и я не могла не вспомнить, как мы вдвоем, бывало, вот так наблюдали сквозь прозрачную воду за цветастыми кои или рассматривали затянутые лотосами пруды рядом с храмами... Минори в шаге от Киёси положила на перила ладони и склонила голову набок с задумчивым видом. Они оба казались такими настоящими...
И такими другими.
Зажмурившись, я подавила желание кинуться к душам моих брата и подруги и попытаться обнять их. Наверное, это решение было одним из самых трудных, но я его приняла.
Вместо этого я быстро поклонилась брату и подруге и прошептала:
— Спасибо. Спасибо... Я люблю вас.
Но они не ответили. Они даже не скосили на меня глаза. Киёси и Минори продолжали смотреть на один-единственный фонарь, и это привело меня в чувство, заставило действовать.
Я подошла вплотную к перилам, но поняла, что, даже если вытяну руку или ногу, все равно не дотянусь, тем более что мост стоял на опорах, которые приподнимали его над водой, усложняя мне задачу. Будь я выше... сильно выше, еще могла бы попробовать.
Но тратить время на сожаления о своем небольшом росте я не могла, а потому поняла, что единственным выходом будет прыгнуть в воду. У меня просто не осталось выбора, и в тот момент мне совершенно не было дела, запрещено ли здесь купаться. Я была уверена, что запрещено.
Плавать я умела, но не слишком хорошо, и все-таки не сомневалась, что в неглубоком пруду отсутствие спортивной подготовки не станет проблемой. Поэтому я, скинув кроссовки, торопливо, но осторожно перелезла через перила и, держась за них руками, с опаской посмотрела на темную воду. В сердце закрались сомнения, подбрасывая дрова в костер страха, но, чтобы придать себе решимости, я оглянулась на Минори и Киёси.
Прыгнуть в этот пруд уж точно лучше, чем умереть.
И я прыгнула.
— Хината-тян! — услышала я предупреждающий оклик... Хасэгавы в то же мгновение, но уже через секунду оказалась в воде.
Футболка сразу же неприятно прилипла к телу, а волосы — к шее, джинсы потяжелели, словно вдруг даже одежда захотела, чтобы я пошла ко дну, но, вынырнув, я без труда держалась на поверхности, не обращая внимания на дискомфорт. Мне не было дела до температуры воды, я даже не задумалась об этом. Хотя вряд ли меня можно было испугать жарой или холодом после кайдана «Хиган».
Я в два гребка приблизилась к нужному фонарю и осторожно подтянула его к себе одной рукой. Горло перехватило, и в следующее мгновение я уже приготовилась задуть свечу...
Но голову прострелила неожиданная мысль. Правильно ли я поступаю? Правильно ли поступают мои друзья? Не убьем ли мы себя именно тем, что задуем свечи? Может, все это обман ао-андона? Но ведь к нашим огонькам нас привели близкие люди... Они бы не предали нас, не подставили вот так, не обрекли на смерть...
Только если мы правильно поняли, что нужно именно задуть свечи. Может, для спасения предполагался иной путь?..
Я не знала, и эти сомнения вгрызлись в мое сердце как прожорливые крысы, заражающие паникой, так что моя голова закружилась, а перед глазами затанцевали черные пятна.
И все-таки я задула свечу. Мы все решили поступить именно так. И если я умру... то вместе с остальными. Мне в любом случае не хотелось остаться единственной выжившей. Именно этой мыслью я постаралась отогнать все сомнения, весь ужас перед тем, что мы ошиблись.
А через мгновение что-то схватило меня за ногу и потянуло на дно.
Глава 22
覆水盆に返らず
Пролитая вода не вернется в блюдо
С губ сорвался крик, но тут же оборвался, когда моя голова оказалась под водой. Я успела заметить, как она, словно пасть чудовища, заглотившего свою жертву, сомкнулась надо мной. Я тут же закрыла рот, чтобы не захлебнуться, и, щурясь, посмотрела вниз, чтобы увидеть того, кто меня схватил. В те мгновения страх уступил перед адреналином. Я думала лишь о том, как мне вырваться.
Первым, что я разглядела, было бледно-зеленое, выделяющееся на фоне темной воды лицо, вроде бы женское, но вместе с тем слишком дикое и хищное. Желтые глаза мягко светились, так что я даже разглядела вертикальные зрачки. Вокруг головы ёкая вились, сливаясь дальше с темнотой, болотного оттенка волосы. Ёкай улыбалась, и от этой плотоядной улыбки я вновь едва не закричала.
Бледно-зеленой женской рукой, заканчивающейся не человеческими ногтями, а длинными и острыми когтями, ёкай держала меня за ногу,