— Меня зовут Мария. И похоже, нам есть о чём поговорить.
Глава 4
— Кто тебя послал? — спросил я у девушки, отходя от неё на шаг назад.
Мария вытаращила глаза. Рот приоткрылся, брови взлетели вверх, веснушки на носу словно стали ярче от удивления. Либо она отличная актриса, либо вопрос реально застал её врасплох.
— Что? — она даже нервно рассмеялась. — Никто меня не посылал! Ты серьёзно сейчас?
Прозвучало это уверенно. И даже возмущённо. Но я не собирался вестись на её эмоции. Не зря же последние годы внимательно наблюдал за людьми и уже понимал, на что они способны.
— В таком случае ты дура, — спокойно ответил я.
— Ого! — Мария театрально прижала ладонь к груди, изображая оскорблённую невинность. Глаза при этом смеялись. — Вот это поворот! Обычно парни начинают с комплиментов. Знаешь, «красивые глаза», «классные волосы» и всё такое. А ты сразу с козырей заходишь.
— Я серьёзно.
— Да я поняла, поняла, — она махнула рукой, но улыбка с лица никуда не делась. — И как ты вообще можешь такое мне говорить? Я тут душу открываю, шрамами делюсь, а ты меня дурой называешь. Невежливо, Афанасьев.
С самомнением у неё явно всё в порядке. И с чувством юмора тоже. Но это не значит, что я собирался расслабляться.
— Смотри сама, — я скрестил руки на груди. — Если ты и правда участвовала в каком-то секретном проекте, ты бы не стала болтать об этом первому встречному. Это элементарная безопасность. Значит, либо ты дура, либо заранее знала что-то обо мне и использовала этот факт для сближения.
Я сделал паузу, наблюдая за её реакцией. Улыбка чуть поблекла, но не исчезла. Словно девушка и надеялась на подобные вопросы.
— Только вот вопрос: зачем я тебе? — вскинул я бровь.
— Ладно, — она подняла руки в примирительном жесте. — Признаю. Ты не такой простачок, каким кажешься. Это даже приятно, знаешь? Обычно люди ведутся на «ой, мы такие похожие, давай дружить». А ты сразу в атаку.
— Ты не ответила на вопрос.
— Терпение, Афанасьев. Терпение — это добродетель, — она подмигнула, потом посерьёзнела. — Ты прав. Мне запрещено об этом говорить. И я очень рискую. Прямо сейчас нарушаю кучу подписанных бумажек, за которые меня могут закопать. Фигурально выражаясь. Хотя, может, и буквально.
— Тогда зачем тебе такой риск?
— Потому что я бы не подошла к тебе, не будь уверена, что ты будешь молчать.
Она снова взяла мою руку и повернула запястьем вверх, слегка коснулась пальцем моего шрама.
— Тебе ведь тоже невыгодно, чтобы кто-то узнал, откуда у тебя эти способности. Верно, герой Каспийска?
— Даже если мы получили Дар одним способом, это ничего не меняет, — я отдёрнул руку.
— Как раз наоборот! — Мария всплеснула руками, и рыжий хвост качнулся от резкого движения. — Это меняет вообще всё! Ты не понимаешь?
Она оглянулась по сторонам, убедилась, что рядом никого нет, и понизила голос:
— Я считала, что проект закрыли. Давно, ещё когда я была ребёнком. Из-за слишком высокой смертности подопечных.
Улыбка исчезла. Впервые за весь разговор её лицо стало по-настоящему серьёзным.
— Из десяти выживал только один. Остальные… — голос Марии дрогнул. Она сглотнула, отвела взгляд. — Три мои сестры там погибли. Я была самой младшей, поэтому пошла последней. И единственная выжила.
Это не было ложью. Я видел по глазам, по тому, как напряглись мышцы на её лице, по тому, как дрогнули пальцы. Она говорила про настоящую боль. Либо, опять же, это просто хорошая игра. Настолько хорошая, что уже не отличишь от правды.
И это всё не значит, что ей можно доверять. Боль делает людей уязвимыми. А уязвимых легко использовать.
— Мы говорим о разных проектах, — сказал я.
— Что? — Мария подняла на меня взгляд. — Значит, проект, где я принимала участие, и правда закрыли. Но тогда это значит, что они придумали что-то новое…
На её лице медленно расцветала улыбка.
— Что-то грандиозное, — прошептала она, и глаза загорелись азартом. — Раз Пустой смог принять Дар S-класса… Ты вообще понимаешь, что это значит? Это же переворачивает всё! Как они это сделали? Какой механизм? Генная модификация?
Она говорила быстро, захлёбываясь словами. Теперь передо мной стоял совсем другой человек — не холодная профессионалка с полосы препятствий, а восторженная девчонка, которая нашла новую игрушку.
Я молча смотрел на неё. Стоит ли вообще делиться информацией? Я понятия не имел, с кем она на самом деле работает. Может, ни с кем. А может, её слова — хорошо продуманная ловушка. Показать уязвимость, вызвать сочувствие, выудить детали, а потом использовать против меня.
Паранойя? Возможно. Но паранойя оставляла меня живым последние восемь лет.
— У проекта были свои особенности, — сказал я. — Но подробнее рассказать не могу.
— Ну вот! — Мария театрально надула губы. — А я так надеялась на взаимную откровенность. Ладно, ладно, понимаю. Доверие нужно заслужить. Я докажу, что мне можно верить.
— Зачем?
— Что «зачем»? — она склонила голову набок, как любопытная птица.
— Зачем тебе что-то мне доказывать? — я прищурился. — Кто знает, может, ты одна из тех, кто ищет славы рядом с высокоранговым магом.
Хотя она и сама A-ранг, так что это маловероятно.
— О, я знаю, о чём ты думаешь! — Мария ткнула в меня пальцем, словно поймала на месте преступления. — «Эта рыжая хочет вступить в мою команду». Или «она хочет засветиться рядом со мной, чтобы стать популярной». Угадала?
Я промолчал. Она угадала.
— Нет, Афанасьев, — Мария покачала головой, и улыбка стала мягче, теплее. — Мне это совсем не нужно. Слава, популярность, все эти интервью и фанаты — бррр, — она передёрнула плечами. — Я ищу способ помочь этому миру. И при этом не сдохнуть в процессе.
Она помолчала секунду, словно решая, говорить ли дальше. И сказала:
— Мои сёстры погибли, потому что кто-то решил поиграть в бога. Я выжила случайно. И я хочу, чтобы их смерть была не напрасной. Хочу использовать то, что получила, для чего-то важного. Понимаешь?
Я понимал. Лучше, чем она могла представить.
— Ладно, — Мария хлопнула в ладоши, мгновенно возвращаясь к своему обычному приподнятому настроению. — Достаточно драмы на сегодня! А то ещё расплачусь, а у меня тушь не водостойкая.
Она подмигнула, развернулась и пошла к выходу. И исчезла за дверью, оставив после себя лёгкий запах цитрусовых духов.
Вот это я понимаю — загадочная девушка. Громкая, яркая, непредсказуемая. И при этом умная. Опасное сочетание. Но пока совершенно непонятно, чем мне это грозит и что ей реально от меня надо.
Я остался один в опустевшем коридоре, который вёл на выход из