Я вскинул брови, не желая в это верить.
— Мне жаль, что именно мне пришлось вам об этом сказать. Но я посчитала, что вы имеете право знать правду, — закончила Анфиса и отпила шампанского из своего бокала.
Внутри меня что-то похолодело.
Да не может быть! Даша не такая. Я же знаю её и доверяю ей. Она поддерживала меня, даже когда я был Пустым!
— Понимаю, больно это слышать, — Анфиса склонила голову набок. — Особенно от незнакомого человека.
— Я вам не верю, — спокойно сказал я, не выдавая своих сомнений.
— Я это предвидела, — она кивнула. Достала из маленькой сумочки визитку и протянула мне. — Напишите мне. Я пришлю вам доказательства.
С сомнением взял визитку.
— А теперь простите, мне пора, — Анфиса улыбнулась напоследок. — Надеюсь, вы сделаете правильные выводы. И не позволите ей себя использовать.
Она развернулась и растворилась в толпе.
Я сжимал визитку в руке, глядя ей вслед. И не мог поверить в то, что услышал.
Даша верила в меня, когда никто не верил. Ещё в колледже защищала от насмешек других. Неужели это всё было ложью?
— Глеб, всё в порядке? — голос Дениса вернул меня в реальность.
— Да, — я убрал визитку в карман. — Наверняка это какая-то чушь.
— Ну… — он замялся, почесал затылок. — Если бы это была просто чушь, она бы не говорила про доказательства. Странно всё это. Надо бы разобраться. Может, кто-то хочет вас поссорить?
— Разберусь, — холодно ответил я.
И подошёл к официанту. На этот раз взял с подноса не шампанское, а коньяк. Никогда его не пробовал, возможности не было.
Если мы что-то и пили в детдоме — как все подростки, которые хотят попробовать, — это была дешёвая водка.
Коньяк оказался совсем другим. Он обжёг горло и разлился теплом по телу. За одним стаканом последовал другой. Потом третий. Четвёртый…
А дальше я уже мало что помню… Всё как в тумане.
Играла громкая музыка. Кажется, было весело.
Денис не отходил от меня, это я помнил. Следил, чтобы я не натворил глупостей.
Помню, как танцевал. С кем — уже не помню.
Ещё было караоке. Хотя что именно я пел — лучше не вспоминать. Судя по реакции окружающих, это было, мягко говоря, не очень.
Помню ещё, как в конце отказывался ехать домой. Твердил про то, что вечер только начался, что ещё рано, что я в порядке. Дружинину пришлось долго меня уговаривать. Что он говорил — тоже не помню. Но как-то уговорил.
Всё это мелькало в голове, когда я проснулся утром в своей кровати в общежитии. Даже не помню, как сюда добрался…
Голова раскалывалась на части. Во рту было сухо, как в пустыне. А желудок протестовал против самого факта своего существования.
Я с трудом разлепил глаза. Свет из окна ударил по глазам, и я поморщился.
Кто-то очень заботливый положил рядом с кроватью бутылку минералки. Холодную! Я схватил её и выпил залпом половину. Стало самую малость полегче.
В дверь постучали.
— Войдите, — прохрипел я.
Зашёл Дружинин. Конечно, кто же ещё.
Он окинул меня оценивающим взглядом. На лице читалась смесь иронии и лёгкого укора. Но без осуждения.
— Утро доброе, Глеб Викторович, — сухо произнёс он. — Или мне лучше называть вас звездой ютуба?
— Что? — я схватился за голову.
— Я думаю, вам лучше самому посмотреть.
Он кивнул на телефон, лежащий на тумбочке.
Я тяжело вздохнул. Допил минералку, и в горле немного полегчало. Взял телефон и открыл ютуб.
Долго искать не пришлось. В трендах висело видео с моим лицом. Заголовок кричал: «Маг S-класса остановил ожившего динозавра на светском приёме!»
Миллион просмотров за ночь. М-да…
Нажал на воспроизведение.
Видео было снято кем-то из гостей. Качество не идеальное, но достаточно чёткое. На записи я выставляю барьер вокруг Рекси. Скелет бьётся о купол. Маша стоит рядом.
Потом показан момент, когда я убираю барьер и динозавр бросается на Севу. И как я ставлю новый купол, закрывая нас с Машей.
Комментарии под видео были самые разные:
«Офигеть, он даже не дрогнул! Вот это нервы!»
«Это монтаж, 100 %. Динозавры не оживают. Не ведитесь!»
«Афанасьев — реальный красавчик. Спас всех и глазом не моргнул».
«Богатенькие устроили шоу для хайпа!!!»
Всё как обычно. Кто-то восхищается, кто-то не верит, кто-то обвиняет в постановке.
— Ну, это ещё нормально, — сказал я, откладывая телефон.
— Это да, — Дружинин кивнул и улыбнулся. — А вот другие видео…
— Другие?
— Вы вчера немного перебрали. И это тоже сняли.
Я снова схватился за голову.
— Насколько всё плохо?
— Могло быть хуже, — утешил куратор. — Вы просто танцевали. И громко пели в караоке. Что именно пели, лучше вам не знать. Скажу только, что у вас… ну, такое своеобразное чувство ритма.
Ну просто прекрасно.
Я снова потянулся к телефону, собираясь посмотреть, насколько всё плохо. И тут заметил визитку, торчащую из чехла.
Воспоминания о словах Анфисы вернулись. Чёрт!
Вчера, после коньяка, я убедил себя, что это неправда. Что эта Анфиса просто хотела поссорить нас. Из зависти, интереса, по заказу кого-то или по какой-то другой причине.
Я открыл мессенджер. Посмотрел на переписку. И понял, что вчера ей написал. В три часа ночи. Хотя этого совсем не помнил:
«Присылай свои доказательства».
В ответ она прислала одно видео. И я нажал на воспроизведение.
Сердце заколотилось, как бешеное. Да я при столкновении с особо опасными монстрами такого не испытывал. Потому что не верил своим глазам…
— Андрей Валентинович, — я повернулся к Дружинину. — Мне прислали… кое-что. Сможете проверить на подлинность?
— О! — куратор прямо оживился, даже в глазах появился блеск. — Уже началась клевета? Растёте, Глеб Викторович! Значит, вы кому-то начинаете мешать!
— Это видео не про меня.
Дружинин посерьёзнел. Улыбка вмиг исчезла с лица.
— Понял. Тогда перешлите мне. Наши айтишники за пару дней справятся.
Я отправил ему видео.
— Спасибо.
— Не за что. Это часть моей работы. Защита подопечных от информационных атак.
Я поднялся с кровати. Голова всё ещё болела, но уже терпимо. Нужно было принять душ, привести себя в порядок. Смыть похмелье и дурные мысли.
На полпути к ванной Дружинин меня остановил.
— Кстати, — сказал он, — я думал, что вы спросите раньше… Но вы так и не спросили.
— О чём? — я обернулся.
— О том, к кому именно вчера отправились на день рождения.
— К Марии Панкратовой, — ответил я. — Из пространственного класса. Только не говорите, что она была иллюзией или подставным лицом.