— А что насчёт Крыса? — вдруг спросил Гвоздь. — Крысёнок же с нами был. Просто отстал потом, ранили, говорит. Заслужил же. Штыка на себе нёс…
— Он здесь? — удивился я.
— Да, — Музыкант закивал. — Заходил к нам утром, на костылях был…
Что за игру этот Крыс затеял? Ведь бойцы не знают, что он на самом деле не рядовой десантник, а офицер императорской охранки. Хочет вернуться на крепость, продолжить какую-то игру?
Надо разобраться.
Мне объяснили, где он лежит, и уже шёл туда.
Увидел его в следующей палатке, ещё не заходя туда. Он сидел на кровати в больничной рубахе, притворяясь раненым десантником. Левая рука висела на перевязи. Он заметил меня, когда я хотел войти…
Но я остановился на пороге.
Что-то здесь не так.
Нет, это не Небожители, и не чья-то сила. Это мои собственные рефлексы, и они говорят об опасности.
Внутри всё сковало от тревоги, будто впереди засада. А этих засад за последние дни я насмотрелся. Я опустил правую руку к кобуре пистолета.
Вот только что именно не так?
Палатка большая, но она почти пустая. На кроватях лежало несколько раненых бойцов, между ними бродили санитары и один доктор с хитрым видом. И ещё было двое здоровяков в тёмно-зелёной форме нарландских РВС, что сидели рядом с кроватью одного из раненых. Два штурмовика зашли проведать друга?
Так что не так?
— Господин майор! — Крыс заметил меня и заулыбался, так что его торчащие зубы стало видно лучше. — Вы живы! А у нас тут такое творилось…
Он поднял руку к правой стороне головы, будто хотел почесать её.
Нет, не почесать. Он показал мне три пальца. Это сигнал, принятый в десанте. Три вооружённых противника рядом.
Я полез за пистолетом, но был готов кого-нибудь швырнуть или того хуже — ударить способностью Моктара и сжечь.
Один из нарландских штурмовиков заметил это и совершенно буднично убрал руку в карман, чтобы достать оттуда пистолет. Смотрел при этом на меня.
Но я был быстрее. Поднял пистолет, сняв с предохранителя, и прицелился, держа его двумя руками. Указательный палец лёг на спусковой крючок и выбрал свободный ход…
Бах!
Целился я ему в лицо. Мою руку подбросило от отдачи, штурмовик с простреленной головой рухнул, сбив своим телом столик с инструментами. Те с грохотом разлетелись во все стороны.
Второй убийца в форме штурмовика прыгнул за кровать, выхватывая пистолет-пулемёт. Я собрался было сбить гада с ног сильным мысленным толчком, вот только мне мешал санитар, вставший на пути. Задену его, а он, гад, не торопится отходить.
Но тут Крыс бодро вскочил с кровати и кинулся на второго убийцу. Ствол короткого автомата отвело в сторону, где на кровати лежал раненый.
И едва я подумал, что несчастного бойца сейчас убьют случайным выстрелом, и хотел отвести оружие толчком силы, как раненый бодро скатился с кровати, выхватывая из-под подушки револьвер с уже взведённым курком.
Бах!
Штурмовик упал как подкошенный прямо на Крыса.
Третий убийца, у койки которого и сидели те двое нарландцев, попытался сбежать. Все эти повязки явно были повязаны только для маскировки. Выдавал себя за раненого, гадёныш.
Но один из санитаров повалил его на пол, а доктор, что стоял рядом, хладнокровно ударил третьего скальпелем в шею, очень глубоко, и в сторону брызнула струя ярко-красной артериальной крови. Очень точный удар.
Это была засада. Но засада на тех, кто хотел устроить засаду на меня. А те, кто притворялся санитарами и остальными ранеными, уже стояли вокруг с оружием наготове.
Здесь вообще не было раненых и санитаров. Только убийцы и…
— Что это значит, мать твою? — спросил я у Крыса.
— Заговор! — подтвердил он, то я думал, и тяжело выдохнул.
Его больничная рубаха была заляпана кровью, но чужой.
За моей спиной уже был слышен топот ног. В палатку влетел Шутник с автоматом наготове, следом его отделение.
— Что происходит? — спросил Пашка, оглядывая трупы.
— Оцепить территорию! — приказал я. — Связаться с батальоном, пусть поднимаются по боевой тревоге! Это заговор.
— Есть! — отозвался Шутник и побежал выполнять приказ.
— Так это заговор, значит? — спросил я у Крыса, когда бойцы удалились.
— Да. Узнали утром. Знали, что они пойдут убивать императора. И вас.
Меня? Ну да, ведь кто-то решил, что с этого дня императора охраняет десант. Они ещё не знали, что Громов сначала позволил отправиться нам на пополнение, но были в курсе, что вчера он меня повысил и предложил охранять.
Вот заговорщики и решили действовать, замаскировались, понимали, что я буду здесь. Но эти люди вокруг…
— Вы же все из императорской охранки, — догадался я.
— Не только, господин майор, — сказал тот доктор, что зарезал заговорщика скальпелем. Вид у него хитрый. — Не только.
— На позиции! — приказал Крыс неожиданно уверенным командирским голосом. — У вас ещё много работы. Если его убьют сегодня, то вся подготовка была насмарку.
Лучше бы я ещё раз высадился с вертолёта. Там хотя бы знаешь, в кого стрелять.
Но я понимаю, что происходит. Кажется, понимаю.
Те, кто притворялся, ушли, в палатке остались только мы с Крысом.
— Вы не просто охранка, — я смотрел на Крыса.
— Мы все работаем в императорской службе безопасности, — он кивнул. — Но для вас, майор Климов, у нас максимальный приоритет. Ведь, как мы тогда говорили…
— Вы не охраняете императора. Вы хотите вернуть к жизни Таргина, раз его душу связали с моей. И моя смерть прежде времени его уничтожит. Вот и пришли меня спасать. Всей толпой.
— Они хотят сделать так и ищут способ, как вернуть его душу, — грустно сказал Крыс. — Но пока они на нашей стороне и помогают, стоит этим пользоваться. А я уже сделал свой выбор.
— И какой?
— Империя в беде, господин майор, — он показал в сторону города. — И то, что было здесь, это только начало краха, если ничего не сделать. Я на вашей стороне, может быть, только я один. Вы сами знаете, когда у нас начинались смутные времена, всегда находится тот, кто всё исправлял. И у вас есть для этого все возможности. У вас есть сила Небожителя.
— А что с Громовым? — спросил я.
— Он не Громов, он узурпатор, — возразил Крыс. — Но пока он должен оставаться на троне, потому что у него хватает ума и способностей удержать страну от развала. Пока хватает. Но если не станет и его…
Раздался взрыв такой силы, что содрогнулась земля. Повсюду завыли сирены тревоги, а в небе пронеслось звено самолётов. Будто снова