В поездке на скоростном поезде ему нравилось любоваться сменяющимися пейзажами города и сельской местности за окном. Но особенно дедушка любил архитектуру мегаполисов, ведь до совершеннолетия он жил в деревне, и вся эта идиллическая сельская картина для него была чем-то обыденным. А вот высотки, шумные улицы и толпы людей, наоборот, казались ему по-настоящему живыми, полными энергии.
Мой дедушка работал полицейским. Он стал свидетелем множества перемен в большом городе Ухань. Упрямый, консервативный и принципиальный, он тем не менее с любопытством и надеждой воспринимал все новое, что приносила эпоха. У дедушки были присущие его поколению вера и чувство ответственности: он любил Родину и партию и часто говорил дома, что мечтает дожить до того дня, когда Тайвань вернется в лоно Китая. Он хотел быть свидетелем многих чудес, увидеть, как наша страна становится все лучше и сильнее. В его сердце всегда жила глубокая преданность Родине.
Для бабушки дедушка был небом, а дети и внуки — землей. Бабушка с дедушкой — оба с твердым характером, упрямым нравом и, казалось бы, даже без особого сходства в увлечениях. Но все же они вместе прошли большую часть жизни не в романтике и страстях, а в повседневной суете. До сих пор я не могу понять, как им удалось, опираясь лишь на свою пенсию, накопить столько денег. Они никогда не просили у детей помощи ни на повседневные расходы, ни на лечение. Все у них было организовано четко и самостоятельно. Более того, в праздники они обязательно дарили по красному конверту внукам и правнукам.
Помню, после того как я начала работать, однажды на китайский Новый год я подарила дедушке и бабушке красный конверт. За столом они с радостью приняли его. Но в другой раз, в один из праздничных дней, они сели на автобус и приехали ко мне. Когда мы встретились, дедушка достал из внутреннего кармана тот самый красный конверт. Увидев, как он туго набит, я сразу поняла, зачем они пришли.
Как бы я ни уговаривала, в итоге этот конверт, все еще хранящий тепло дедушкиного кармана, снова оказался у меня в руках. А на их лицах сияли теплые, добрые улыбки.
Дедушка с бабушкой всегда окружали меня бесконечной заботой, но никогда не ждали ничего взамен. Их любовь проявляется как безграничная самоотдача, а моя к ним — только в хороших новостях, без тревог и жалоб. Это взаимное чувство словно пара теплых рук, которые все время бережно согревают наши сердца. Так, шаг за шагом, мы становимся все мягче, все нежнее и все сильнее привязываемся ко всему, что есть в этом мире.
Чтобы дедушка и бабушка поехали с нами в путешествие в Пекин и не переживали из-за расходов, я придумала целую цепочку убедительных доводов, чтобы их уговорить.
Мне хочется сохранить в памяти один момент, как я держу за руки дедушку и бабушку и мы вместе смотрим на этот мир, а ведь он так велик. Времени у нас, может, и немного, но его вполне достаточно, чтобы вспоминать об этом с теплотой до конца жизни. Со смехом и радостными разговорами мы продолжали путь на север. Я периодически поглядывала на сидящих сзади дедушку и бабушку. Полуденное солнце, пробиваясь сквозь стекло, медленно скользило по их седым прядям, щекам и опускалось к груди, двигаясь в такт легкому покачиванию вагона. Их серебристые волосы сверкали в лучах, а морщины на лицах под мягкими тенями и светом становились красивыми спокойными линиями. Я мысленно сделала карандашный набросок. Однозначно только рисунок в светло-желтых тонах мог передать то тепло момента — обилие красок наполнило бы эту сцену излишним шумом.
Дедушка время от времени указывал рукой на что-то за окном, и бабушка, следуя за его жестом, смотрела в ту сторону, потом понимающе улыбалась и тут же снова начинала что-то рассказывать. Дедушка все время кивал, отвечая ей. Думаю, за эти годы он давно привык к ее болтовне. Бабушка улыбалась искренне и радостно, демонстрируя нам свои аккуратные вставные зубки.
На моей памяти бабушка, смеясь, никогда не прикрывала рот. В детстве я часто видела, как она хохотала до слез — звонко, открыто, совершенно непринужденно. Она была такой живой простой женщиной, и в то же время сварливой, сообразительной и упрямой. Возможно, бабушка занимает в моей памяти такое огромное и давнее место, что я особенно остро ощущаю, как она изменилась за тридцать лет: от пятидесяти с лишним до восьмидесяти с небольшим. Единственное, что осталось прежним, так это ее острый язык и мягкое сердце.
Дедушка, в отличие от бабушки, всегда был более наивным. За внешней маской показного патриарха скрывался человек с тонким чувством юмора, добрый и по-детски непосредственный. Время неумолимо, и его когда-то высокая, стройная фигура давно ушла в прошлое, теперь он просто седой полный старичок. Но даже сейчас все еще чувствуется тот дух, что был в нем, когда он работал полицейским. Сняв форму, он облачился в свободные шорты и в рубашку с коротким рукавом — и стал еще более родным. И даже теперь в его глазах все еще горит интерес ко всему на свете, а в душе живет надежда и мечты о будущем.
Глядя на то, как они смотрят в окно, я подумала, что навсегда запомню этот момент. В ту самую минуту, в этом поезде под названием «Жизнь», пейзажи за окном и люди, которые сопровождали меня и наслаждались ими, казалось, составляли прекрасную картину моей судьбы, любви и всего, к чему я стремлюсь.
После почти пяти часов пути на скоростном поезде наша компания из шести человек наконец прибыла в Пекин. Но первой остановкой в этом путешествии стал не он сам, а город Чэндэ, расположенный неподалеку. Я знала, что именно он, а не столица, был настоящей целью этой поездки для дедушки и бабушки.
Следуя за мной, как за проводником, они впервые остановились в гостевом доме.
Этот дом был очень красивым. Он располагался на склоне небольшого холма, был с просторным двориком, где росли цветы и зеленые растения. В одном из уголков двора стояла уличная палатка, а вокруг — кресла, в которых можно пить чай или любоваться луной. На первом этаже находились столовая и