Он никогда не запрещал тебе говорить о папе Сяо Ху, потому что уважает тебя и искренне за тебя переживает. Он как-то сказал мне, что не стремится никого заменить ни в твоем, ни в моем сердце, он просто хочет любить тебя так, как делает это сейчас: без давления, без ожиданий, желая лишь установить настоящую связь через постоянное общение. И хотя между вами нет кровного родства, я верю, что ваша привязанность со временем станет такой же крепкой, как между родным отцом и сыном, и однажды ты, когда вырастешь, обязательно поблагодаришь его за все, что он для тебя сделал.
То, что ты постепенно забываешь папу Сяо Ху, вполне естественно, и мама это понимает. Я тоже не помню, что происходило со мной, когда мне было два. Бабушка рассказывала, что мой дедушка умер примерно в то время, и, хотя она много раз говорила, что он очень меня любил, у меня не осталось о нем ни воспоминаний, ни особых чувств. Я просто знаю, что он был хорошим человеком. Так что, пожалуйста, не вини себя и не грусти из-за этого, никто не станет тебя упрекать.
Когда-нибудь ты, возможно, услышишь от людей разные разговоры, сплетни или даже осуждения. Я очень надеюсь, что ты не позволишь чужим словам и взглядам управлять твоими мыслями и чувствами. Помни: тот, кто не знает тебя и не прошел с тобой твой жизненный путь, не имеет права указывать тебе, как жить. Не позволяй чьим-то мимолетным словам поколебать твою уверенность. Я знаю, что ты любящий и благодарный ребенок.
Кроме того, ты должен научиться понимать бабушку и дедушку, родителей папы Сяо Ху. Все, что произошло с нашей семьей, для дедушки — его папы — оказалось слишком тяжелым, и он до сих пор не может этого до конца принять. Конечно, он твой дедушка, но прежде всего он отец. Я его понимаю и верю, что однажды и ты, Хуашэн, тоже его поймешь. Поэтому, что бы они ни сказали, ты не должен грубить им в ответ или обижать их.
Ты помнишь, как я попросила тебя не говорить бабушке и дедушке о новом папе? И ты действительно не проболтался. Я тогда объяснила, что это очень деликатный вопрос и что я должна сама обо всем им рассказать.
Накануне регистрации брака я все-таки решилась. В тот день я очень переживала, но знала, что обязана это сделать из уважения к ним и потому, что они твои бабушка и дедушка.
Пока я говорила, бабушка не переставала плакать, а дедушка молчал. Я не плакала уже давно, но в тот раз тоже не смогла сдержать слез, словно дверь в запертую комнату прошлого внезапно распахнулась. Воспоминания и обрывки тех дней нахлынули разом. Твои бабушка и дедушка пережили со мной тот период жизни. Столько лет мы, навещая их, не касались прошлого, будто негласно договорились об этом. Та боль навсегда осталась в нас. Но именно твоя радость, твое здоровье, твое счастливое взросление приносили нам всем утешение.
Бабушка сказала, что давно предчувствовала что-то подобное, ведь я еще молода и когда-нибудь это должно было случиться. Она о том думала и смогла понять. Ей грустно, но она доверяет моим чувствам и верит, что твой новый папа действительно достойный человек, раз сумел тронуть мое сердце. Я рассказала ей о том, как папа заботится о тебе, и, пока я говорила, бабушка не могла сдержать слез. Она только повторяла: «Это пойдет ему на пользу». Она прекрасно понимает, как важно, чтобы рядом с тобой, пока ты растешь, был такой хороший, сильный человек.
В отличие от бабушки, которая оказалась внутренне готова к разговору, дедушка, хранивший молчание, меня напугал. И только когда он, сдерживая гнев и боль, сказал: «Если я узнаю, что кто-то плохо относится к Хуашэну, я этого так не оставлю. И тебя это тоже касается!» — я почувствовала, как сильно он переживает. Но не успела я ответить, как вмешалась бабушка: «Хуашэн — ее жизнь. Как ты мог подумать, что она выбрала кого-то, кто плохо к нему относится? И потом, наш Хуашэн ведь не глупый. Если бы с ним плохо обращались, разве он бы не сказал? Посмотри, он в последнее время ходит радостный, значит, у него все действительно хорошо. Сяо Цзинь позаботится о нем и защитит его».
Дедушка, конечно, все это понимал, но ему было тяжело смириться с тем, что однажды ты назовешь папой другого человека. Сама мысль казалась ему невыносимой. Он понимал, что ничего уже нельзя вернуть или изменить, и не сумел сдержать рыдания. Мне было больно и грустно видеть его в таком состоянии.
Мне кажется, его боль по-настоящему не сможет заглушить ничто, кроме времени. Наверное, у каждого человека есть свои душевные раны, которые невозможно залечить сразу. Время — единственное лекарство, способное помочь: может быть, когда-нибудь, в один из дней в далеком будущем.
Мы не должны ни в мыслях, ни в поступках навязывать свою волю другим людям.
Все эти истории ты пока не знаешь, но мама записала их для тебя. Я надеюсь, что в будущем ты их услышишь: хоть это мои воспоминания, на самом деле они часть и твоего пути тоже, ведь мы прошли его вместе.
Твои дедушки (мой папа и отец Сяо Ху) — люди одного поколения, и в их время не было того, что мы сейчас называем осознанным родительством. Многие мужчины того времени просто не умели выражать свою любовь: кто-то стеснялся говорить о чувствах, а кто-то выражал их жестко, через контроль или строгость. Вот почему детям порой казалось, что их лишают свободы. Но при всем этом нельзя отрицать, что родители действительно их любили.
В те времена под влиянием устоявшихся представлений многие люди так или иначе считали, что такие роли, как отчим или мачеха, по определению не приносят детям ничего хорошего. У них срабатывало что-то вроде рефлекса: первая реакция — негативная. И тут уж, сколько ни объясняй, тебя все равно не станут слушать. Они