[8]
Я живу в старом районе, которому уже больше двадцати лет, и отключения электричества здесь — обычное дело, особенно летом, в жару. Но в тот раз все произошло неожиданно. Свет пропал во время аномального похолодания весной.
Буквально несколько дней назад мы с Хуашэном ужинали на кухне, пока на плите готовился на пару сладкий батат. Вдруг совершенно без предупреждения весь дом погрузился в темноту. Я сразу поняла, что в нашем районе снова отключили электричество. Время шло, но свет так и не возвращался. Тепла в батареях, похоже, было недостаточно, чтобы продержаться всю ночь.
На ощупь я стала искать в темноте огарок свечи, оставшийся с Праздника середины осени[9]. С трудом нашла его, но поняла, что дома нет зажигалки. Я собиралась пойти поискать в других комнатах неиспользованные спички, но тут Хуашэн испуганно сказал: «Мама, не уходи, мне страшно, я ничего не вижу». Пришлось вернуться за стол и в темноте сидеть рядом, пока он доедал ужин.
Однажды прошлым летом у нас тоже внезапно отключили электричество. Тогда я сразу отвезла Хуашэна к родителям, а сама вернулась домой. В темноте я на ощупь прошла в кабинет и легла в мягкие объятия дивана. При тусклом свете луны я задумчиво смотрела на корешки книг, ровно выстроившихся на полке.
В тот момент время будто замедлило свой ход и все вокруг погрузилось в необычайную тишину.
Те редкие минуты наедине с собой принесли мне ощущение легкости и покоя. Я больше не волновалась о незавершенной работе, не переживала, что Хуашэн не примет ванну или что я не смогу подогреть ему молоко, постирать или сделать что-то еще по дому. Из-за отключения электричества заведенная пружина внутри меня наконец-то получила возможность немного расслабиться.
«Июнь. Баркарола» из цикла «Времена года» Чайковского — одно из моих любимых фортепианных произведений. В тот вечер, когда я включила его на телефоне, мне показалось, что я нахожусь в концертном зале. Я медленно закрыла глаза и позволила мыслям уплыть вслед за нотами — туда, где можно прикоснуться к чувствам и вдохновению, которое Чайковский вложил в свое произведение. В его музыке я ощутила любовь ко всему живому, восхищение сменой времен года и глубокую привязанность к миру.
Постепенно мне стало казаться, что я лежу не на диване, а в небольшой лодке, а над головой раскинулось звездное небо.
Я слушала этот фортепианный концерт много раз, но только в ту тихую ночь знакомство оказалось по-настоящему глубоким. То уже была не просто фоновая музыка, которая помогает справиться с суетой повседневности. Каждый ее звук превращался в моей душе в поэзию, пробуждая во мне светлую тоску по чему-то нездешнему и прекрасному. Эта трогательная мелодия будто перенесла меня куда-то далеко, в чудесный лиричный мир.
Этим вечером я собиралась, как в прошлый раз, отвезти Хуашэна к родителям. Но прежде чем я успела открыть рот, он сам сказал:
— Мам, мне не нравится, когда отключают свет. В доме так темно… Мне страшно. Но можно сегодня ты не будешь отправлять меня к дедушке с бабушкой?
— А чего ты боишься? Разве мама не рядом с тобой? У дедушки с бабушкой есть отопление — у них даже теплее, чем у нас. Если ты поедешь к ним, мне будет спокойнее. Я просто боюсь, что дома слишком холодно и ты простудишься.
— Я хочу быть рядом с тобой. Мы можем держаться за руки, тогда и не замерзнем. Дома так темно. Вдруг где-то в углу, где мы не видим, прячется какое-нибудь чудовище… Если ты останешься одна, тебе тоже будет страшно.
— Ты моя радость! Тогда сегодня побудь со мной, ладно? Пока мама рядом, никакие монстры не посмеют вылезти. А если вдруг кто-то из них решится, я поймаю одного живьем и посмотрю, как он выглядит!
— Так, говори потише, а то они еще услышат!
— Хе-хе-хе! Эй, ты, монстр с большой попой, и ты, со сморщенной башкой, хватит прятаться, я вам говорю! Эй, ты, с огромной задницей, ну куда ты лезешь? Такая узкая щель, ты все равно не втиснешься! Я же тебе говорила: не суйся туда, сейчас так зажмет, что ты еще и пукнешь! Только попробуй, мы с Хуашэном как врежем тебе, мало не покажется! А ты, со сморщенной башкой, чего вылупился? Думаешь, ты лучше? Ха! Хуашэн куда крепче тебя, он как сядет на тебя — и ты станешь еще более сплющенным, понял?
Я часто рассказываю Хуашэну сказки и, наверное, поэтому точно знаю, какие сюжеты могут его рассмешить. Стоит мне начать выдумывать историю, как он тут же полностью погружается в нее.
— Ха-ха-ха… А где этот мелкий со сморщенной башкой? Где он? Я сейчас сяду на него и расплющу! А где тот толстяк? Где?! Я заставлю его пукнуть прямо в твою сторону, ты задохнешься!
— Хуашэн, вот ты маленький проказник! Вот ведь негодник! Не надо тебе их искать, сначала я как следует проучу тебя. Посмотрим, придут ли они тебя спасать!
Вот так Хуашэн совсем забыл о том, что боится темноты. Он с радостью дурачился со мной, смеялся, а потом и вовсе смело убежал в другую темную комнату, закричав: «Мама, поймай меня!» Его лицо светилось неподдельной радостью, и я ощущала тепло его смеха.
Бояться темноты естественно для каждого на пути взросления. Возможно, я просто особенно ценю эмоциональную связь с ребенком и потому вместо долгих нравоучений предпочитаю использовать волшебство радости, чтобы помочь ему справиться со страхами.
После всей этой возни уже казалось, что дома не так и холодно. Я лежала на диване уставшая, но меня наполняло тихое счастье. Хуашэн еще хотел продолжать игру, но я вполголоса позвала его, предложив немного отдохнуть рядом. Он с радостью согласился и тут же крепко прижался ко мне.
Я помню, как в прошлый раз мы лежали вместе на этом диване. Тогда Хуашэн был еще таким крошечным, словно плюшевый медвежонок. Я устроилась на боку, поджав ноги, и мои колени упирались в спинку дивана, образуя уютную колыбель. Он тогда помещался в этом «гнездышке» целиком, а его маленькие ножки удобно умостились у меня на бедре. А теперь, когда мы снова лежим вдвоем на том же диване, мой сын уже такой большой, что почти оттеснил меня к самому краю.
Находясь рядом с ним день за днем, я привыкла к его росту и почти не замечала перемен. Но жизнь всегда находит