Дело не в том, что мы плохо стараемся, — просто мы нормализованы.
Как распознать
«Ты вообще нормальный?» — как бы между делом спрашивает друг, давая понять, что удивлен вашим поступком.
«Ненормальная…» — фыркает пожилая женщина на соседку-студентку, спешащую в университет в короткой юбке.
«А что, нормально!» — одобрительно тянет мужчина средних лет, осматривая свою машину после покраски.
Все эти примеры демонстрируют: быть нормальным — хорошо, а ненормальным — плохо. Только вот что вообще такое эта «нормальность» и кто выносит вердикт? Где она присутствует, а где нет?
Предлагаю провести аналогию с мотором или двигателем: эти сложные механизмы работают за счет множества различных шестеренок, винтиков и матриц, каждая из которых находится строго на своем месте. Не получится использовать все подряд детали без разбора — нужны конкретные шестеренки в конкретных местах. В жизни происходит так же: машина в виде общества делает запрос на определенного вида детали, которые должны быть правильно встроены, вовремя обслуживаться и совпадать в движении с остальными. Иначе механизмы просто встанут.
Каждой машине требуются свои, часто особенные, детали, поскольку нормализация напрямую зависит от задач государства. В Китае одна нормализация, в Америке — другая. В Северной Корее частью нормализации служит готовность отдать жизнь за Ким Чен Ына, а в Индии — разделение на касты и вера в переселение душ. Президенты, члены парламента, премьер-министры и другие представители власти нормализовывают общество и настойчиво призывают людей соответствовать определенным требованиям. Поломка машины под названием государство может дорого стоить как тем, кто внутри системы, так и тем, кто снаружи. Ведь вокруг царит глобализация и все тесно взаимосвязано.
Живя в той или иной стране, получая воспитание и образование, изучая язык и культурные коды, науки и религиозные догмы, пропитываясь патриотизмом и обучаясь навыку распознавания и понимания шуток, человек, словно на конвейере, проходит все необходимые стадии обработки и превращается в нормализованное для своего социума изделие.
С этим сталкивается каждый — и вы, и я. Тут нет ничего плохого или странного. Конвейер работает четко, его задача — уравнять общество и сформировать единые для всех параметры успеха: «лучший спортсмен», «лучший сотрудник», «лучший муж».
Вы спросите, почему члены общества вообще соглашаются на нормализацию?
Прежде всего чтобы просто выжить.
Корни проблемы
Благодаря нормализации общество развивается миллионы лет, а человечество как вид в принципе существует. Анатомически человек получился словно блюдом к обеду хищников: у нас нет шерсти, длинных когтей и острых зубов, и я уже молчу о том, каким беззащитным рождается ребенок. В одиночку человек бы просто не выжил.
Представьте себе каменный век и первобытное общество. Для этой начальной точки человеческой истории характерны общая собственность, коллективные труд и потребление. Наши древние предки все делали вместе: адаптировались, сбивались в стаи с себе подобными, основывали поселения и раздавали каждому определенную роль (охотник, собиратель, рыболов, шаман). От выполнения этой роли зависело благо всего племени. Те племена, где было хорошо налажено ролевое поведение, имели более высокую степень выживаемости и качества жизни. И напротив, общины, в которых царил хаос, стирались с лица земли: их было проще атаковать, ограбить, уничтожить. Изгнание из племени было равносильно смерти.
Ролевое поведение сохраняет свое значение и сегодня. Да, сейчас это не так заметно: у нас есть современные инструменты труда, деньги и социальные институты. Но если лишить человека электричества, лекарств, жилья, смартфонов и поставить в условия выживания, то выживут скорее те, кто будет действовать в рамках некой роли в группе. Ведь механизм нормализации создавался миллионы лет. Именно поэтому с точки зрения выживания нормализация — это благо.
Однако если для механизма существуют нормализованные детали, то должны быть и бракованные. Скажу пока одно: они есть и мы подробно обсудим их позже. А пока давайте поговорим о вас.
Ведь у вас так?
С момента рождения все мы идем по одному пути: школа, институт, семья, карьера. В нашей голове эти этапы имеют четкие рамки, и мы как будто изначально знаем, как надо и не надо. В вашей жизни тоже есть шаблоны, верно?
Начнем с рождения. Когда малыш появляется на свет, ему дают имя. Эта традиция — не что иное, как нормализация процесса наименования изделия «новый человек». Чтобы «название» было понятно на той территории, где человек родился, чаще всего выбирают из небольшого количества вариантов: Катя, Аня, Сережа и Ваня — в России, Шон, Кейт и Джеки — в США, Аиша, Фатима и Ибрагим — в странах арабского мира. Родители с первых дней нормализуют малыша, определяя ему место в обществе.
Существуют и те, кто пытаются выделиться в этом мире, но большинство предпочитают поступать так, как будет проще и понятнее для окружающих. «А что люди скажут? Вдруг “Даниэль” слишком сложно? Давайте Васей назовем, в честь прадеда?»
Меня самого хотели назвать Никитой. Но не стали, потому что тогда ушел из жизни Никита Сергеевич Хрущев. Так совпало, что я еще и Сергеевич. Родители подумали, что это будет не очень хорошо выглядеть и звучать, поэтому я не Никита, а Дима.
Кстати, а как зовут вас? Никогда не уточняли, чем руководствовались родители, когда давали вам имя? Назвали в честь родственника? По святцам? Или выбрали что-то необычное и красивое? По большому счету, с точки зрения нормализации это не так важно.
Даже попытка выделиться в вопросе выбора имени — это все та же нормализация, поскольку само желание продиктовано трендами, современной модой, позиционированием. Вспомните, как назвал своего сына Илон Маск — X Æ A-Xii… С одной стороны, просто набор символов, который даже не прочитать вслух. Тем не менее всему есть объяснение. Имя мальчика расшифровывается так: «X» — неизвестная переменная, «Æ» — эльфийское написание аббревиатуры AI («искусственный интеллект и/или любовь»), а «A-12» — американский высотный самолет-разведчик. Получается, что это не что иное, как набор паттернов самого Илона. Имя его сына хоть и уникально, но все же не совсем. И сам Маск так же, как и все, живет в нормализации. Он носит брендовую одежду, ходит на популярные медиаканалы, к топовым лидерам мнения, а до покупки «Твиттера»[4] публиковался в модной социальной сети. Скорее всего, у него есть собственные сети ресторанов, которые его кормят, и он даже прилетел на финал Чемпионата