– Ты всегда видел, старик?
– Нет, я не всегда видел, – сказал старый Сим-поис, – но моя дочь умерла за меня, и я стал видеть.
Тогда заплакала королева и сказала:
– Я твоя дочь. Ты не узнаешь разве моего голоса?
То-то была радость. Король назвал старика своим тестем, и жили они все трое и долго и счастливо.
Только и грустила иногда Сим-чен, когда вспоминала злой обычай бросать молодых девушек в море, но король говорил, утешая ее, что, может быть, и их судьба не хуже ее.
Честный человек
Когда-то в Сеуле жил бедный, но честный человек.
Он был честный, но беспокойный – до всего ему было дело.
Родственники достали ему место сторожа городских ворот.
Надо было ему смотреть, куда из города ходит один из министров.
Он ходил к своей возлюбленной, и сторож всем об этом рассказал.
Министр приказал его отстегать плетьми и прогнать, но, к счастью, скоро и самого министра за излишнее воровство отстегали и сослали в ссылку или отдали в рабство.
А сторож опять получил свое прежнее место. Но и на этот раз он недолго ужился на нем.
Заметил сторож, что красивый бонза, как только наступит вечер, входит в город.
– Зачем он из своего монастыря шляется сюда каждую ночь? Это неспроста.
И вот однажды, заперев ворота, он выследил, в какую фанзу скрылся монах.
Это был дом очень богатых людей. Бонза вошел в женское отделение.
– О-го, – сказал сторож и осторожно подкрался к окну.
Окна в Корее бумажные, и, сделав маленькое отверстие, сторож мог видеть все, что происходит в комнате.
Там спал маленький, лет десяти, мальчик, а возле него сидела красивая женщина. Это была жена мальчика.
Каждый раз, как мальчик-муж засыпал, к ней приходил монах – бонза, и всю ночь они целовались.
Сторож видел, как и теперь монах обнял чужую жену, и слышал, как он говорил ей;
– Мне надоело так тайком ходить к тебе, я убью твоего мужа, и тогда поневоле ты пойдешь за мной. Мы уйдем далеко отсюда и будем самыми счастливыми людьми.
Он уже вынул нож, но в это время сторож, открыв окно, бросился в комнату, выхватил у бонзы нож и заколол его и жену.
От шума проснулся мальчик.
– Как ты смел убить мою жену? – крикнул он и бросился на сторожа.
– О глупый, – сказал ему сторож и толкнул его так, что он упал, а сторож выскочил в окно.
– Ну, – сказал он сам себе, – теперь я так хорошо устроил свои дела здесь, что мне только и остается, что быть повешенным.
Он этого не хотел, и, бросив дом и семью, в глухую ночь бежал из Сеула.
Прошло много лет.
Муж-мальчик вырос, дослужился до министра и вышел в отставку.
Но он никогда не оставлял мысли отомстить за жену.
Выйдя в отставку, он поселился в одном городе и открыл даровой ночлежный приют.
Каждого, кто приходил к нему, он расспрашивал, кто он и откуда.
А приходило много: всякий хотел даром поесть и поспать.
Вот однажды пришел один старик.
– Отчего ты, старик, такой печальный?
– Оттого, что я не нашел правды на земле. Все, кому я делал добро, все они выходили моими злейшими врагами. На старости лет я нищий, навсегда разлученный со своей семьей.
– Почему ты с ней разлучен?
Старик рассказал все.
– Я искал тебя, чтобы убить, а между тем ты спас мою жизнь, – сказал хозяин.
Он обнял старика, дал ему много денег и сам отвез его к его семье в Сеул.
Ню-сан
В корейских деревнях нет школы, но в каждой фанзе, где есть ученик, дают на время помещение и школе, и ученику, и учителю.
Один ученик по имени Хон был сын богатых родителей и любил щеголять. Его костюм был сшит из тонкого репса, а на ногах он носил щегольские китайские башмаки.
В одной из фанз была красивая девушка, которую Хон полюбил.
И девушка полюбила его.
Вечером они сходились за фанзой, где назначали свидание друг другу.
Девушку эту полюбил и учитель, Ню-сан, что значит три листа вербы.
Однажды Ню-сан усыпил Хона, оделся в его платье и пошел вместо него на свидание.
Но девушка не далась в обман. Тогда рассерженный Ню-сан заколол ее.
Но затем, испугавшись, он убежал, забыв на месте туфли Хона.
На другой день убийство обнаружилось, и так как там были туфли Хона, то его и схватили.
Хон, ввиду таких неотразимых улик, чтобы избежать пытки, взял вину на себя.
Его приговорили к смерти, и губернатор утвердил приговор.
Но душа девушки не хотела его смерти.
Она сорвала три листа вербы и бросила их на губернатора.
– Ню-сан, что значит три листа вербы, без ветра упали на меня. Это что-то странно.
Настоящий Ню-сан, стоявший тут же, услыхав вдруг свое имя, стал поспешно прятаться в толпе.
– Что это за человек там прячется? – спросил губернатор.
– Это Ню-сан.
– Нет, нет, это не я убил! – закричал Ню-сан.
Но ему не поверили и надели на него клещи. Их крутили до тех пор, пока кости ног Ню-сана не лопнули и он не сказал правды.
Тогда его казнили, а Хона отпустили.
Родовая месть
Еман-аман – родовая месть – страшная вещь.
Корейская пословица говорит, что жизнь одного убитого человека стоит тысячи жизней других.
Всякий носящий фамилию убитого, где бы он ни был, должен мстить убийце.
Но из рода убийцы тоже могут мстить.
И так продолжается часто из рода в род.
В прошлом году в городе Когни вот что случилось.
В округе Когни проживал некто Хан. У него в фанзе жила вдова его сына. На вдов охотников всегда много.
Некто Мун-дзи-нооги, женатый кореец, прослышав о вдове, отправился ночью с партией и, силой схватив, увез ее.
Родные защищали вдову, но безуспешно, и один из защищавших был убит при этом. Прошло два года, корейские власти считались с русскими, и так как Мун не считался русским подданным, то его и выдали корейским властям, которые и засадили его в Когни в тюрьму. Шесть месяцев продолжался суд, и так как Мун был богат, то его и оправдали на том основании, что-де не он, а один из товарищей его убил.
Тогда Хан решил распорядиться сам. С помощью родных ночью он проломал стену той тюрьмы, где сидел Мун, вытащил его из тюрьмы и