Посещение хижины ненормального потомка этого «королевского сына» дает Лили повод «объяснить» Торе, что вообще понимается под внебрачными детьми и почему у королей могут быть такие дети... Говоря о неравных браках, она кстати вспоминает аналогичный эпизод из жизни близких ей людей, видимо произведший на нее известное впечатление и возбудивший ее любопытство:
« — Ты ведь знаешь, что наши старые короли часто готовы бывали жениться обеими руками, так что у них получалась одна жена с правой стороны, другая — с левой, и от этого происходили незаконные дети, как бывают поддельные брильянты!.. Это случается или тогда, когда люди не вступают в правильный брак, как делают, например, все наши молочницы, у которых нет настоящих мужей, или когда король женится на булочнице или гувернантке. Это называется «мезальянс», и это как раз сделал средний брат мамы, который женился на танцовщице из маленького парижского театра; папа не хотел ее впускать в наше поместье, но мама говорит, что она в тысячу раз милее всех датских помещиц!..»
Когда мы знакомимся с различными недостатками и отрицательными сторонами Лили и с явно болезненными, ненормальными ее наклонностями, нам невольно приходит в голову мысль: кто виноват в данном случае, какие обстоятельства могли привить девочке ту или другую слабость, расшатать ее нервную систему, направить ее мысли в нежелательную сторону? Можно было бы, конечно, а priori сказать, что́ могло довести Лили до такого экзальтированного, неестественного состояния, в каком мы ее видим подчас, — и действительно, наши предположения окажутся и па этот раз вполне верными! Плохая наследственность и небрежное воспитание сыграли в данном случае свою обычную роль. В сущности, о воспитании здесь едва ли может быть даже речь: если бы оно проявлялось хоть в чем-нибудь серьезном и благотворном, девочку, конечно, уберегли бы от одностороннего увлечения всем страшным, таинственным, фантастическим, не дали бы ей постоянно слушать рассказы прислуг и соседних крестьян о привидениях, загадочных убийствах, случаях летаргии, и т. п. или беседовать с сумасшедшими, бессвязные речи которых могли оказать на нее только безусловно отрицательное, гибельное влияние.
Об отце Лили мы узнаем сравнительно мало, но ее мать наделена многими из тех свойств и вкусов, которые мы находим и у бедной, развивающейся в ложном направлении девочки. Красивая, еще совсем молодая на вид, остроумная и приветливая дама является, прежде всего, поразительно нервною натурою, передавшею свою нервность дочери. Мы узнаем, что она всего решительно боится, вздрагивает, когда с дерева падает лист, муха жужжит в колпаке от лампы, или в комнате раздается треск. Вкус к страшным историям также унаследован Лили от матери: девочка сама рассказывает, что перед ее рождением мать постоянно читала или приказывала себе читать вслух, тайком от мужа, различные фантастические истории с привидениями и мертвецами, что, конечно, не могло пройти бесследно... Одною из ее странностей является также желание постоянно переселяться в своем собственном доме из одной комнаты в другую или, по крайней мере, изменять расположение мебели, чтобы испытывать новые впечатления. Но вот что гораздо хуже: именно она передала Лили, отчасти в силу закона наследственности, в значительной степени — благодаря влиянию дурного примера, болезненную, неестественную склонность — мучить животных и находить в этом удовольствие. В одном случае опа подзывает к себе павлина, ласкает его, продолжая приветливо беседовать с дочерью и Торою, потом неожиданно вырывает у него с полдюжины самых длинных перьев, причиняя ему сильную боль, которая вызывает у него громкий, жалобный крик... Такова в действительности эта обаятельная и ласковая с виду дама!
Не даром ее сын, брат Лили, заявляет в одном случае Торе, за которою он несколько ухаживает: «Когда мне исполнится 20 лет, я женюсь на тебе... Но только ты не должна походить на Лили... или на маму... Ведь мама мучит отца только потому, что это доставляет ей удовольствие. Если ты сделаешь что-нибудь подобное, то я уеду в Китай или в Конго и никогда не вернусь в Данию!»
Если Лили, бесспорно, самый яркий и интересный образ в повести Карин Михаэлис, то следует заметить, что и другие «Backfisch’и» обрисованы весьма правдиво и талантливо. Много найдется удачно подмеченных черт у Торы, которая является как бы второю героинею повести. Письмо, которое она пишет подруге, благодаря ее за приглашение — приехать к ним погостить, производит впечатление настоящего, подлинного письма девочки-подростка; своеобразный слог, ошибки, быстрые и резкие переходы, неумеренные восторги, иногда наивные суждения, все это делает это послание своего рода маленьким шедевром, лишний раз показывая, как основательно изучила беллетристка этот мир.
Очень хорошо также недоумение Торы по поводу заинтересовавшего ее слова «безнравственность», истинного значения которого она еще не может понять, первые проблески чего-то в роде любви в ее полудетском сердечке или ее разнообразные, быстро сменяющие одна другую, мечты о будущей деятельности: она последовательно хочет быть акушеркою, — «чтобы пеленать маленьких детей», — продавщицею в книжном магазине и библиотеке для чтения, где можно было бы читать безнаказанно все «запретные» книги, изобретательницей и сотрудницей Эдисона, сестрой милосердия, артисткой... даже водолазом!
Совершенно особый тип представляет собой третья девочка-подросток, Агата, испорченная влиянием среды и буржуазного миросозерцания, уже в эту пору оценивающая людей с точки зрения их богатства, положения и веса в обществе, знающая, сколько годового дохода имеют родители той или другой подруги, возмущающаяся людьми, которые помогают другим, а сами вследствие этого принуждены себя стеснять во всем, и откровенно заявляющая Торе, что она должна мечтать, чтобы ее слепая бабушка поскорее умерла: ведь тогда она получит большие деньги, — «вот будет хорошо-то!..».
Карин Михаэлис отнюдь не хочет, как мы только что видели, восхвалять или идеализировать, во что бы то ни стало, своих маленьких героинь: в иных случаях мы склонны были бы даже обвинить ее в некотором сгущении красок, слишком пессимистическом взгляде на подрастающее поколение. Но и в сборнике «Backfische», и в других своих произведениях она обнаруживает настолько близкое знакомство с изображаемым миром, наряду с бесспорным беллетристическим дарованием, что мы невольно заинтересовываемся судьбою выводимых ею лиц... Закрыв книгу, мы все еще продолжаем думать о тех явлениях и вопросах, которые затрагивает, иногда в легкой форме, как бы мимоходом, никогда не высказывая своего личного мнения и