– Ну… Хорошо, – она смущенно заправила волосы за ухо. – Только я и ты?
– Ага.
Нинка кивнула, вспорхнула на крыльцо своего корпуса и исчезла, чтобы спрятать от меня щеки, которые стали пунцовыми.
* * *
На репетицию я пришел даже немного раньше Нинки. Скорей бы кончились и репетиции, и сам осенний бал! Я зашел в небольшой школьный концертный зал, забрался на сцену и уселся на ее краешке. Борис Борисыч был уже здесь. Он недавно работал у нас, но каким-то образом смог многих ребят вдохновить на пение. Кроме меня, конечно же. Ведь я спортсмен. Лыжник. Какие могут быть концерты? Но ради Нинки…
– Семен? – учитель отвел взгляд от микшера и взглянул на меня. – Решил попробовать себя в вокале?
Его лучезарная улыбка молчаливо говорила: «Ага! Вот и ты попался в мои творческие сети!»
– Не-а, – бросил я небрежно. – Просто другу помогаю. Точнее, подруге.
– Так это ты будешь петь в дуэте с Ниной Новиковой?
– Я, – и от нахлынувшего смущения достал из кармана олимпийки горсть семечек и начал щелкать, чтобы отвлечься.
– Убери. Во-первых, не мусори здесь, а во-вторых, они плохо влияют на голосовые связки. И сладкое тоже нельзя.
Я закатил глаза и убрал семечки в карман потертых джинсов. Не слушаться учителей и воспитателей у нас запрещено: получишь дополнительные работы на территории или лишишься каких-нибудь удовольствий вроде компьютерных игр. Я и так устал сегодня таскать в ведрах морковку, поэтому сгребать граблями опавшие листья с газона совершенно не хотелось. Дверь скрипнула, и я облегченно выдохнул. Хорошо, что пришла Нинка, иначе мне еще что-нибудь запретили бы.
– Ой, немного опоздала! Дежурила в столовке! – она сбросила сумку-шопер на одно из кресел концертного зала и подбежала к сцене. Оказавшись рядом со мной, уверенным движением взяла микрофон.
– Отдышись-отдышись, – махнул рукой Борис Борисыч. – Я пока фонограмму дам послушать.
Он нажал «Play» на синтезаторе, и зал заполнила приятная музыка. Нинка вытащила из кармана клетчатого платья какой-то лист и вручила мне. Песня была о детстве, о маленьком городе, о том, что взрослый человек скучает по нему и возвращается туда в своих мыслях.
Буду ли я скучать по этому месту, когда выпущусь и уеду туда, где меня никто не знает?
– Вставай тут, – Нина выдернула меня из мыслей и показала на место рядом с собой. – Попробуем спеть.
– Что-то я сомневаюсь, что у меня получится.
– У нас есть целый учитель музыки, который приобщил к пению даже интернатовских хулиганов. Слышал бы ты, как братья Питбоевы поют трио!
– Хорошо, что я этого не слышал, – пробубнил я, вставая на ноги.
Петь я жутко стеснялся. А вместе с Нинкой тем более. Но до меня дошли слухи, что все обожают ходить на кружок пения. Что же здесь такого? Надо тоже попробовать.
– Так. Сначала распевка, чтобы подготовить голосовые связки, – крикнул учитель из зала и взял аккорды на синтезаторе. – И-и! Вместе со мной! Ле-ле-ле! И на октаву выше! Ле-ле-ле!
Признаться, я чувствовал себя полным идиотом, пока пел эти странные «ле-ле». Но потом, когда мы приступили к самой песне, мне понравилось, как в грудной клетке вибрирует голос, как становится легче на душе. Мы с Нинкой смотрели доверительно друг другу в глаза, иногда даже соприкасались руками, так как стояли рядом, смеялись, когда я пропускал момент вступления или забывал слова. А после репетиции не могли наговориться, когда шли в жилые корпуса через яблочную аллею. Желтые листья тихо опускались на мокрую асфальтовую дорожку и прилипали к нашим стареньким кедам.
Мне очень хотелось, чтобы Нинка стала королевой осеннего бала. Для победы у нее было все: и платье с приколотыми бумажными листьями, и разные таланты, чтобы выиграть во всех конкурсах. На творческом конкурсе я выложусь по полной, чтобы зал взорвался аплодисментами.
* * *
Конечно же, она получила золотую картонную корону победительницы и денежный приз в придачу.
После бала я проводил Нинку до ее жилого корпуса.
Хорошо, что было темно, иначе она увидела бы, как я волнуюсь. Целый вечер я обнимал ее и прижимал к себе, танцуя. Поэтому вечер мне хотелось бы завершить поцелуем. Я взял ее за руку: она была теплая и сухая, в отличие от моей.
– Спасибо! – тихо сказала она. – Если бы не ты, я бы не получила первое место.
– Глупости. Это все ты! – я пожал плечами.
– Нет! Это все наш дуэт! Зал аплодировал стоя!
На пару мгновений мы замолчали, во время которых я собирался духом.
– Знаешь, мне хотелось бы, чтобы наш дуэт существовал и дальше.
На лице Нинки загорелся милый румянец.
– Будешь со мной встречаться? – я заправил ей волосы за ухо, коснулся большим пальцем щеки и легонько взялся за ее подбородок.
– Буду.
Я думал, что мое сердце точно выскочит из груди, пока целовал ее. Ноги стали ватные, а голова закружилась. Едва удержался, чтобы не покачнуться. Нас немного вернули в чувство голоса детей и воспитателей в отдалении – все шли в жилые корпуса с праздника.
– Завтра идем на пикник, – напомнила она, тут же вытащив свою руку из моей.
– Буду ждать с нетерпением.
В ту ночь я едва смог уснуть. Все мысли были только о ней.
* * *
– Ты никогда не рассказывал, как вы попали в интернат.
Мы шли вдоль пустого поля, где еще недавно все мы копали картошку. Впереди виднелись пожелтевшие поля, а за ними – красно-желтый лес. Погода была отличная: солнце приятно пригревало через старомодные болоневые куртки, которые кто-то пожертвовал в интернат. Рано утром я попросил у повара несколько вареных яиц, хлеб, соль и пару помидоров. А еще у меня с собой был термос, который я выиграл на лыжных соревнованиях. В него я налил чай на небольшой кухне жилого корпуса. Само собой, в сумку закинул с десяток картошек. Овощами сейчас были забиты все склады – никто не заметит пропажи.
– Как попал? Хм-м… Как и многие. Из-за алкоголизма отца. Однажды он напился настолько, что мы не могли попасть домой. Мы с Ксюшей возили в коляске маленького Леньку, потому что он не мог уснуть из-за громких ссор родителей. Вернувшись, мы стояли возле подъезда, отец не открывал, а мать ушла в смену на работу. Соседке стало нас жаль, и